БИБЛИЯ, КОРАН И НАУКА
 
Различия между данными рукописей, а также между рукописями и Ветхим Заветом

Кроме различий в написании имен в генеалогиях необходимо отметить следующее:

а) Евангелие от Матфея

Генеалогия исчезла из Codex Bezae Cantabrigiensis, являющегося очень важной рукописью шестого века, написанной и по-гречески и по-латыни. Из греческого текста она исчезла полностью, а из латинского — значительная ее часть. Вполне могло случиться, что просто были утеряны первые страницы.
Здесь следует подчеркнуть, что Матфей слишком вольно обошелся с текстом Ветхого Завета. Ради необычной нумерации (мы увидим, что он ее так и не привел), Матфей сократил генеалогии.

б) Евангелие от Луки

· До Авраама: у Луки упомянуто 20 имен; в Ветхом Завете упомянуто только 19 (см. таблицу потомков Адама в разделе, посвященном Ветхому Завету). После Арфаксада (N№12) Лука добавил человека по имени Каинан (N№13), о котором не упомянуто в Ветхом Завете как о сыне Арфаксада.

· От Авраама до Давида: в различных рукописях количество имен колеблется от 14 до 16.

· От Давида до Иисуса самое значительное отличие содержит в себе Codex Bezae Cantabrigiensis, из которого явствует, что в Евангелии от Луки содержится вымышленная генеалогия, поскольку она вначале была позаимствована у Матфея, а затем книжник добавил к ней еще пять имен. К сожалению, генеалогия исчезла из этой рукописи Евангелия от Матфея, так что продолжить сравнение не представляется возможным.

Критический анализ текстов

Здесь мы поведем речь о двух различных генеалогиях, имеющих один общий существенный момент, заключающийся в том, что обе они проходят через Авраама и Давида. В целях облегчения анализа мы разделим генеалогию на три важных части:

от Адама до Авраама;

от Авраама до Давида;

от Давида до Иисуса.

1. Период от Адама до Авраама

У Матфея генеалогия начинается с Авраама, так что мы здесь вообще не будем обращаться к его тексту. Сведения о предках Авраама, корни которых восходят к самому Адаму, приведены лишь у Луки: это 20 имен, 19 из которых, как уже отмечалось ранее, упомянуты и в Бытии (главы 4, 5 и 11).
Можно ли верить тому, что от Адама до Авраама прожило лишь 19 или 20 поколений людей? Эта проблема рассмотрена в разговоре о Ветхом Завете. Если взглянуть на таблицу потомков Адама, основанную на сведениях из Книги Бытия, в которой приведены данные и о продолжительности жизни, можно увидеть, что событие рождения Авраама от появления на Земле первого человека отделяют приблизительно девятнадцать веков. Сегодня подсчитано, что Авраам жил приблизительно в 1850г. до н.э., откуда следует: Ветхий Завет устанавливает время появления на Земле человека приблизительно на тридцать восьмой век до н.э. Лука в своем Евангелии очевидно руководствовался этими же данными. Переписав их в свое Евангелие, он представил нам сведения, ложность которых ни для кого не секрет, и мы уже ознакомились с решительными доводами исторической науки на этот счет.
Мысль о неприемлемости данных Ветхого Завета в наши дни также ни у кого не вызывает сомнений. Это, как было сказано Вторым Ватиканским Собором, — "устаревший" материал. Однако тот факт, что в Евангелиях записаны те же, с точки зрения науки неприемлемые данные, чрезвычайно серьезен. Он может использоваться против тех, кто отстаивает историческую правдивость и точность текстов Евангелий.
Комментаторы быстро уловили эту опасность. Они пытаются обойти проблему, утверждая, что это генеалогическое дерево — не полное, что евангелист пропустил ряд имен. Они заявляют, что это было сделано вполне сознательно, и что единственное его намерение "было в установлении потомственных линий в их общих чертах, или же существенных элементов потомственных линий, основанных на исторической реальности"[52]. Однако в текстах нет ничего такого, что позволило бы выдвинуть такую гипотезу. Ведь текст совершенно ясно гласит: "А" родил "Б", т.е. "Б" был сыном "А". Что касается той части генеалогии, которая предшествует Аврааму, то в ней евангелист особенно полагается на Ветхий Завет, где генеалогии приведены в таком виде:
Прожив столько-то лет, "А" родил "Б". Прожив столько-то лет, "Б" родил "В" — и так далее. Поэтому не было разрывов в списке.
Часть генеалогии Иисуса по Евангелию от Луки, которая восходит к Аврааму, неприемлема в свете того, что мы знаем о той эпохе сейчас, в наше время.

2. Период от Авраама до Давида

Здесь две генеалогии, кроме одного-двух имен, полностью совпадают. Различие можно объяснить ошибками, допущенными переписчиками.
Означает ли это, что евангелистов в данном случае следует считать точными?
Историей установлено, что Давид жил приблизительно в 1000г. до н.э., а Авраам — в 1800-1850г. до н.э. На восемь веков приходятся 14-16 поколений. Можно ли этому поверить? Следует сказать, что данные текстов Евангелий по этому периоду времени едва ли приемлемы.

3. Период после Давида

К великому сожалению приходится признать, что когда дело касается установления родословной Иосифа, т.е. родословной самого Иисуса, начиная от Давида и далее, между текстами Евангелий наступает полное несоответствие.
Проследив очевидный вымысел в генеалогии Евангелия от Луки, рукопись которого включена в Codex Bezae Cantabrigiensis, сравним то, что имеется в двух самых почтенных рукописях: Codex Vaticanus и Codex Sinaiticus.
В генеалогии Евангелия от Луки после Давида (N№35) до Иисуса (N№77) следуют 42 имени. В генеалогии Евангелия Матфея после Давида (N№14) до Иисуса (N№41) упоминается 27 имен. Таким образом, количество предков Иисуса после Давида в обоих Евангелиях различно. Различны также их имена.

Но это еще не все.
В Евангелии от Матфея (1: 17) мы видим, что его автор сумел разбить генеалогию Иисуса после Авраама на три группы — по 14 имен в каждой; первая группа от Авраама до Давида; вторая — от Давида до изгнания в Вавилон; третья — со времени изгнания и до Иисуса. На самом деле текст Евангелия от Матфея содержит по 14 имен лишь в первых двух группах, а в третьей — от изгнания и до Иисуса — в ней только 13, а не 14 имен. В таблице под номером 29 показан Салафииль, а под номером 41 — Иисус. Другой разбивки генеалогии, при которой в третьей группе оказывалось бы 14 имен, у Матфея не существует.
Ради того чтобы во второй группе оказалось 14 имен, Матфей позволяет себе слишком вольное обращение с текстом Ветхого Завета. Имена первых шести потомков Давида (N№15-20) совпадают у него с данными Ветхого Завета. Но Матфей пропустил троих потомков Иорама (N№20), названных в Ветхом Завете именами Охозия, Иоас и Амасия (I Паралипоменон, 3: 11-12). Иехония (N№28) является по Матфею сыном Иосии, хотя во II Книге Царств сказано, что между Иосией и Иехонией находится Елиаким.
Из этого следует, что Матфей изменил генеалогические линии Ветхого Завета, чтобы "скомпоновать" группу из 14 имен между временем Давида и переселением в Вавилон. К тому же, в третьей группе генеалогии Евангелия от Матфея отсутствует одно имя. Следовательно, ни в одном из дошедших до нас текстов Евангелий не содержится 42 упомянутых имени.
Удивляют же не столько сами по себе пропуски имен (что скорее всего объясняется закрепившейся впоследствии ошибкой переписывавшего текст книжника), сколько почти полное молчание комментаторов на этот счет. Как можно не заметить подобные пропуски? Этот благочестивый заговор молчания был прерван только У.Триллингом в его книге "Евангелие от Матфея" ("L'Evangile selon Matthieu"[53]).
Знаменательный факт. Ведь комментаторы этого Евангелия, в том числе авторы комментариев к Экуменическому переводу Библии и кардинал Даньелу подчеркивают огромную значимость символа Матфея "3х14". Этот символ для евангелиста столь важен, что ради достижения нужного числа он не колеблясь "выбросил" ряд Библейских имен. Защищая Матфея, комментаторы спешат соорудить убедительный набор апологетических доводов, призванных оправдать факт искусственного изъятия имен. Или осторожно обойти проблему пропуска имен, — если упоминание об этом подрывает суть того, что старался показать евангелист.

Комментарии современных специалистов

В своей книге "Евангелия Детства" ("Les Evangiles de l'Enfance", 1967[54]), кардинал Даньелу придает "числовой схематизации" Матфея исключительно важное символическое значение, поскольку ею устанавливаются предки Иисуса, подтверждаемые также и Лукой. Даньелу видит в Луке и Матфее "историков", полностью выполнивших свои "исторические исследования", и утверждает, что их "генеалогия" была "взята из архивов семейства Иисуса". Здесь необходимо добавить, что на самом деле эти архивы никогда не были найдены[55].
Кардинал Даньелу огульно осуждает каждого, кто подвергает критике его точку зрения. Он пишет: "Именно западный менталитет, невежество относительно Иудео-Христианства, а также неспособность взглянуть на проблему глазами человека, принадлежащего к семитской нации, привели к тому, что так много экспертов экзегезиса, толкуя Евангелия, зашли не в ту сторону. Они мыслили категориями Платона, Декарта, Гегеля и Хайдеггера. Несложно понять, почему все перепуталось в их умах".
Разумеется, Платон, Декарт, Гегель и Хайдеггер не имеют никакого отношения к критическому взгляду на эти вымышленные генеалогии.
В процессе поиска смысла символа Матфея "3х14" кардинал Даньелу выдвигает необычные предположения. Они стоят того, чтобы их процитировать: "Под этим могут подразумеваться всем известные десять недель еврейского апокалипсиса. Первые три, соответствующие времени между Адамом и Авраамом, могут быть вычтены; тогда останутся семь недель годов, первые шесть соответствуют шести временам, умноженным на семь, которые совпадают с тремя группировками четырнадцати и составляют седьмой период, начавшийся с Иисуса Христа, от которого берет начало седьмой период истории мира"

Подобные объяснения — вне всяких комментариев!

Комментаторы Экуменического перевода Нового Завета тоже потчуют нас апологетическими цифровыми вариациями, в такой же мере поражающими своими неожиданностями. Согласно их мнению символический смысл "3х14" Матфея заключается в следующем:
а) 14 может быть суммой порядковых номеров согласных звуков в еврейском имени Давид по ивритскому алфавиту (согласная, соответствующая "Д", имеет порядковый номер 4, находясь в алфавите четвертой, а для "В" этот же номер — 6, следовательно, 4+6+4=14).
б) 3х14=6х7 и "Иисус пришел в конце шестой недели Святой истории, начинающейся с Авраама".
Что касается Евангелия от Луки, то Экуменический перевод дает 77 имен от Адама до Иисуса, где опять-таки появляется число 7, и на этот раз в качестве делителя, когда делимым выступает 77. Это выглядит как 77:7 (7х11=77).
Вполне очевидно, что для Евангелия от Луки количество различных вариаций, когда слова то добавлялись, то убирались таково, что перечень из 77 имен совершенно ничем не обоснован. Но преимущество в том, что его можно подстраивать под подобные числовые игры.
Генеалогии Иисуса в том виде, в каком они представлены в Евангелиях, возможно, являются сферой, где Христианские комментаторы проявили себя настоящими героями акробатических трюков, при помощи которых они искусно затуманивают Истину, в чем им, конечно же, помогло и воображение самих Луки и Матфея.

Противоречия и невероятности в изложении событий

В каждом из четырех Евангелий содержится много описаний событий, и каждое описание может присутствовать в одном из них, или же в нескольких, а то и во всех. Если они присутствуют лишь в одном из Евангелий, то иногда это порождает серьезные проблемы. Так, когда речь идет о событии значительной важности, удивляет, почему же в таком случае это событие упомянуто лишь одним евангелистом? Примером подобного является Вознесение Иисуса на Небеса в день Воскресения.
Многие события по-разному, а иногда и совсем по-разному, описываются двумя или более евангелистами. Христиане нередко изумляются существованию противоречий между Евангелиями, если, конечно, им удается их увидеть. Удивляться им приходится потому, что их постоянно заверяют, будто авторы Нового Завета были свидетелями описываемых ими событий!
Некоторые из этих беспокоящих умы людей невероятностей и противоречий уже были продемонстрированы в предыдущих главах. Однако различия или противоречия в описаниях главным образом имеют место там, где речь идет о более поздних событиях в жизни Иисуса, а также о событиях, следующих за Прощальной речью.

Описание Прощальной речи

Отец Роге замечает, что в синоптических Евангелиях и Евангелии от Иоанна время Пасхи установлено по отношению ко времени Тайной Вечери Иисуса со своими учениками по-разному. У Иоанна время Тайной Вечери предшествует "празднованиям Пасхи", а у остальных трех евангелистов она происходит во время празднования.
Из этого различия проистекают очевидные несуразности: ведь эпизод Тайной Вечери может быть правдоподобен или нет — только в зависимости от того, насколько он соотносится со временем празднования Пасхи. Если нам известно об огромном значении, которое пасхальный ужин играет в Иудаизме, а также о значении той трапезы, во время которой Иисус прощается со своими учениками, — как мы можем поверить, что в устном предании, позже записанном евангелистами, могла стереться память о хронологии таких великих событий?
В целом описания Прощальной речи различны у всех евангелистов. Но в особенности они различны у Иоанна и первых трех евангелистов. В Евангелии Иоанна Тайная Вечеря и Прощальная речь Иисуса длятся очень долго, — в два раза дольше, чем у Марка и Луки, и приблизительно в полтора раза дольше, чем у Матфея. В Евангелии от Иоанна речь Иисуса, обращенная к его ученикам, занимает четыре главы (14-17). В этой своей завершающей речи Иисус объявляет о том, что изложит ученикам свои последние наставления и даст им свое последнее духовное завещание. В других Евангелиях вообще отсутствуют подобные сведения. И, наоборот, в Евангелиях от Матфея, Луки и Марка передана молитва Иисуса в Гефсиманском саду, а у Иоанна о ней не сказано ни слова.

В Евангелии от Иоанна не описывается повеление о Причастии

Читающего Прощальную речь Иисуса в Евангелии от Иоанна больше всего поражает то, что там совершенно ничего не сказано о повелении совершать Причастие, якобы данное Иисусом ученикам во время Тайной Вечери.
Нет такого Христианина, который не знал бы икон, изображающих Тайную Вечерю, где Иисус в последний раз сидит за столом среди своих Апостолов. Величайшие художники мира всегда изображали на этом последнем собрании Иоанна, сидящим вблизи Иисуса, — именно того Иоанна, которого мы привыкли считать автором Евангелия, носящего его имя.
Как бы это ни было удивительно для многих Христиан, но большинство специалистов не считают Иоанна автором четвертого Евангелия, в котором ничего не говорится о повелении относительно Причастия. А ведь освящение хлеба и вина, становящихся телом и кровью Иисуса, — один из важнейших актов Христианского богослужения. Об этом, как мы уже отмечали, упоминают и другие евангелисты. Хотя и по-разному. Описания всех четырех евангелистов имеют лишь два общих момента: предсказание отречения Петра и предательство одного из Апостолов (Иуда Искариот назван по имени лишь у Матфея и Иоанна). И только в Евангелии Иоанна упомянуто о том, что перед началом трапезы Иисус обмывает ноги своим ученикам.

Как же можно объяснить то, что в этом Евангелии ничего не сказано о Причастии?

Если поразмыслить над этим объективно, сразу же возникает гипотеза, что все остальные три евангелиста точно пересказали события, а соответствующее место из Евангелия от Иоанна было просто утеряно. Но Христианские комментаторы приходят к совсем иному выводу на этот счет. Давайте рассмотрим некоторые из их точек зрения.
В своем "Кратком словаре Нового Завета" А.Трико следующим образом поясняет значение термина "Тайная Вечеря": "Последняя трапеза, которую вкусил вместе со своими двенадцатью учениками Иисус, во время которой он повелел о Причастии. Она описана в синоптических Евангелиях, …а в четвертом Евангелии приведены другие детали". А.Трико в своей книге уделяет Причастию целый раздел, где пишет следующее: "Повеление о Причастии кратко изложено в первых трех Евангелиях. Оно являлось чрезвычайно важным элементом системы религиозного наставления, преподаваемой Апостолами. Святой Иоанн, излагая речь Иисуса о хлебе жизни (6: 32-58), внес в эти краткие описания необходимейшее дополнение".
Как явствует из приведенной цитаты, комментатор не упоминает о том, что у Иоанна ничего не сказано о повелении Иисусом совершать Причастие. Автор приводит "дополнительные детали", но они никак не касаются этого повеления, хотя Иоанн подробно описывает церемонию омовения ног Апостолам. Комментатор же ведет речь о "хлебе жизни", но под "хлебом жизни" Иисус имел в виду — и отнюдь не во время Тайной Вечери — то, что Бог ежедневно одаривал евреев манной с Небес в пустыне во времена их Исхода под предводительством Моисея. Иоанн — единственный из евангелистов, упомянувший об этом. Конечно, в этом отрывке своего Евангелия Иоанн упоминает о намеке Иисуса относительно Причастия, сделанном в иносказательной форме — в виде разъяснения последствий отказа от принятия "хлеба жизни" (6: 53 и др.). Но никто из остальных евангелистов не говорит об этом эпизоде.
Поэтому и удивляет молчание Иоанна о том, что рассказывают другие евангелисты, а также молчание остальных по поводу предсказаний, вложенных в уста Иисуса Иоанном.
И тем не менее, комментаторы Экуменического перевода Библии вынуждены признать отсутствие в Евангелии Иоанна описания повеления о Причастии. Вот разъяснение, данное ими с учетом такого признания: "Иоанна уже не очень интересуют традиции и институты Израиля тех времен. Может быть, именно это и удержало его от показа повеления о Причастии во время религиозной церемонии Пасхи". Неужели мы поверим, что именно отсутствие интереса к еврейским религиозным церемониям по случаю Пасхи и явилось той причиной, из-за которой Иоанн решил не описывать повеление о самом основополагающем церемониальном акте новой религии?
Эта проблема повергла многих в такое замешательство, что теологи до сих ломают головы, стремясь найти некие подобия Причастия в других эпизодах из жизни Иисуса, описанных Иоанном. Например, О.Кульманн в своей книге "Новый Завет" заявляет, что "прообразом Причастия Тайной Вечери является акт превращения воды в вино и насыщение 5000". Однако следует вспомнить, что вода была превращена в вино, поскольку вина недоставало на свадьбе в Кане Галилейской. Это было первое из чудес Иисуса, описанное Иоанном в главе 2: 1-12. И он — единственный из евангелистов, отобразивший его. Что же касается насыщения 5000, то таким было количество людей, накормленных от пяти ячменных хлебов, которые чудесным образом приумножились. Описывая эти события, Иоанн никак не комментирует их, а потому подобная параллель с Причастием — плод воображения самого О.Кульманна. Ход мыслей, побудивший этого специалиста начертить именно такую параллель, можно понять не иначе, как только через его личную точку зрения относительно того, что исцеление парализованного и страдавшего врожденной слепотой "есть предсказание Крещения". А "вода и кровь, истекающие из бока Иисуса после его смерти, объединяют в себе" двоякий смысл, указывая как на Крещение, так и на Причастие.
Другая параллель, проведенная тем же экспертом экзегезиса и касающаяся Причастия, приведена отцом Роге в его книге "Посвящение в Евангелие": "Некоторые теологи, такие, как Оскар Кульманн, усматривают в описании омовения ног перед Тайной Вечерей символическое подобие повеления о Причастии..."
Трудно поверить в убедительность всех параллелей, изобретенных комментаторами для того, чтобы люди спокойнее мирились с этим наиболее странным и немыслимым пропуском в Евангелии от Иоанна.

Явление Иисуса, восставшего из мертвых

Самый яркий пример работы человеческого воображения в описании событий — это картина, изображающая из ряда вон выходящее явление, которое, как следует из Евангелия от Матфея, "сопровождало" смерть Иисуса. События, последовавшие за Воскресением, дали пищу всем евангелистам, поместившим противоречивые и даже нелепые описания.
Отец Роге в своем "Посвящении в Евангелие" на стр.182 приводит примеры путаницы, беспорядочности и противоречивости, царящих в этих описаниях:
"Количество женщин, пришедших на могилу, в каждом из трех синоптических Евангелий указано по-разному. У Иоанна пришла лишь одна женщина — Мария Магдалина. Однако она говорит от имени многих, будто пришла в сопровождении: "Не знаем, где положили его". У Матфея Ангел предсказывает женщинам, что они увидят Иисуса в Галилее. Однако через несколько минут Иисус встретил их тут же, возле могилы. Лука, вероятно, почувствовал здесь что-то неладное и немного изменил текст источника. Ангел говорит: "Вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее..." У Луки сказано о трех Явлениях. У Иоанна между двумя Явлениями в доме в Иерусалиме проходит одна неделя, а третье Явление происходит в Галилее, возле Тивериадского озера. У Матфея повествуется лишь об одном Явлении — в Галилее. Комментатор не включает в свой анализ сведений последнего раздела Евангелия от Марка, поскольку считает, что это "возможно, написано другой рукой".
Все эти факты противоречат описанию Явлений Иисуса в Первом послании Павла к Коринфянам (15: 5-7), свидетельствам более чем пяти сотен людей, Иакова, всех Апостолов, и, конечно же, самого Павла.
После этого удивляет, почему отец Роге, ведя речь о Воскресении, тут же клеймит позором "высокопарные и ребяческие фантасмагории некоторых апокрифов". Воистину не подобрать иных слов, которые лучше характеризовали бы самих Матфея и Павла — ведь они вступают в полное противоречие с другими Апостолами по такому событию, как Явление Иисуса, восставшего из мертвых.
Помимо этого, имеет место противоречие между описанием Лукой Явления Христа Павлу в Деяниях Апостолов и тем, как об этом коротко говорит нам сам Павел. Это побудило отца Канненгиссера в его книге "Вера в Воскресение, Воскресение Веры" указать на то, что Павел, "единственный свидетель Воскресения Христа, чей голос прямо доходит до нас из его Писаний[56], никогда не говорит о том, что ему доводилось лично встречаться с тем, кто восстал из мертвых... не считая трех исключительно сдержанных упоминаний... Далее же он воздерживается от описаний".
Таким образом, противоречие между Павлом, который был единственным свидетелем, но сомневался в своих сведениях, и Евангелиями — вполне очевидно.
О.Кульманн в своей книге "Новый Завет" отмечает противоречия между Лукой и Матфеем. У первого Иисус является в Иудее, у другого — в Галилее.
Следует также вспомнить и о противоречиях между Лукой и Иоанном. Иоанн (21: 1-14) рассказывает об эпизоде, в котором восставший из мертвых Иисус является рыбакам вблизи Тивериадского озера, после чего они ловят так много рыбы, что не в состоянии всю ее унести.
Это есть ни что иное, как повторение эпизода с необычайным ловом рыбы, произошедшим на этом же месте и описанным Лукой как событие еще из Земной жизни Иисуса (5: 1-11).
Ведя речь обо всех этих Явлениях, отец Роге уверяет нас в своей книге, что "их разрозненный, туманный и беспорядочный характер внушает доверие", поскольку все эти факты свидетельствуют об отсутствии "сговора" между евангелистами[57]. Иначе они бы непременно "скоординировали" свои повествования. Поистине странная аргументация! На самом же деле вполне могло быть так, что Евангелисты с чистой совестью записали ранее неизвестные им предания общин, в которых непременно присутствовал элемент фантазии. Эта гипотеза неизбежна там, где при описании тех или иных событий имеет место большое количество противоречий и невероятностей.

Вознесение Иисуса

Это описание буквально насквозь пронизано противоречиями. Ни у Иоанна, ни у Матфея вообще ничего не сказано о Вознесении Иисуса. О нем говорится лишь у Марка и у Луки.
По Марку (16: 19) Иисус "вознесся на Небо и воссел одесную Бога". Причем точно не указано, как это событие соотносится во времени с его Воскресением. Однако нужно заметить, что по мнению отца Роге, заключительное описание Евангелия от Марка, содержащее эту фразу, являет собой "выдуманный" текст, хотя Церковью он считается каноническим!
Остается лишь Лука, единственный из евангелистов, ясно указавший на то, что Вознесение действительно состоялось (24: 51): "...стал отдаляться от них и возноситься на Небо". У Луки это событие приведено в конце описания Воскресения и Явления Иисуса одиннадцати Апостолам[58]. Из отдельных деталей описания видно, что Вознесение произошло в день Воскресения. В Деяниях Апостолов Лука, по общепризнанному мнению — их автор, упоминает о Явлении Иисуса Апостолам между казнью и Вознесением:
"Которым и явил Себя живым по страдании Своем со многими верными доказательствами, в продолжении сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием"
(Деяния, 1: 3)
Именно на основании этого места в Деяниях Апостолов и установлены даты Христианских праздников Вознесения Христова — через сорок дней после Пасхи, а также Воскресения Христова. Следовательно, дата празднования Вознесения противоречит Евангелию от Луки. В других Евангелиях не содержится каких-либо иных сведений или доказательств того, что это событие действительно имело место в тот день.
Очевидность данного противоречия не может не волновать любого знающего о нем Христианина. В Экуменическом переводе Библии этот факт признается, но само противоречие не комментируется. Говорится лишь о том значении, которое могли сыграть эти сорок дней в деле пророческой миссии Иисуса. Комментаторы в своем стремлении всему дать объяснение и примирить непримиримое приводят ряд странных толкований на этот счет.
Вот, например, каким образом критикуется само слово "Вознесение": "На самом деле никакого Вознесения в физическом смысле этого слова не было, поскольку Бог равно присутствует как "вверху", так и "внизу".
Сложно вникнуть в суть этого замечания, поскольку непонятно, как Лука смог бы указать на это событие по-иному, —не противопоставляя Небо, куда возносится Иисус, Земле, где остаются все остальные. Автор же данного замечания усматривает "литературную хитрость" в том, что в "Деяниях Апостолов утверждается, что Вознесение состоялось через сорок дней после Воскресения". Этот комментатор считает: к такой "хитрости" прибегли для того, "чтобы подчеркнуть мысль, что время Явлений Иисуса на Земле подошло к концу". Принимая к сведению, что в Евангелии от Луки "временем этого события установлен вечер Пасхального воскресенья, поскольку евангелист описывает как единое целое разные эпизоды имевшие место вслед за обнаружением пустой могилы в то утро, когда состоялось Воскресение", комментатор добавляет, что "...это воистину не более чем литературная хитрость, цель которой — дать понять, что Явление Христа, восставшего из мертвых, произошло лишь по прошествии некоторого периода времени".
Сомнительный характер этих толкований становится еще более очевидным в книге отца Роге. Ему вообще видятся не одно, а целых два Вознесения!
"Если для Иисуса Вознесение совпадает с Воскресением (т.е. для Иисуса это фактически одно и то же), то для его учеников оно видится состоявшимся лишь после того, как Иисус окончательно исчезает, т.е. акт его Явления полностью завершается, после чего они уже становятся преисполнены Духом Святым, и начинается период Церкви".
Для тех читателей, кому не под силу вникнуть в теологические тонкости этого довода, который, однако, никак не основан на Писаниях, отец Роге сочиняет следующую оговорку общего плана, являющую собой пример апологетического многословия:
"Здесь, как и во многих подобных случаях, проблема видится непреодолимой, если воспринимать положения Библии буквально и забыть об их религиозном значении. Дело вовсе не в изображении реальности в виде ряда противоречивых символов, а скорее в стремлении увидеть теологические цели тех, кто открывает для нас эти тайны и излагает факты, которые мы можем воспринимать чувственно, указывает нам знамения воспринимаемые нашей душой".

Последние слова Иисуса ученикам.

Утешитель по Евангелию от Иоанна

Иоанн — единственный из евангелистов, передавший эпизод последнего разговора Иисуса с Апостолами. Он состоялся в конце Тайной Вечери перед арестом Иисуса. Заканчивая разговор, Иисус произносит очень длинную речь. В Евангелии Иоанна ей отведены четыре главы (14-17). Но в других Евангелиях о ней не упомянуто ничего. Иоанн же в этих главах Евангелия касается вопросов, имевших первостепенную важность и сыгравших основополагающую роль в формировании воззрений будущих Христиан. Они преисполнены величием и торжественностью, с которыми происходит сцена прощания Учителя со своими учениками.
Этой очень трогательной прощальной сцены, в которой Иисус оставляет духовное завещание, нельзя найти ни у Матфея, ни у Марка, ни у Луки. Как можно объяснить отсутствие у них такого описания? Напрашивается следующий вопрос: а был ли соответствующий текст в первых трех Евангелиях изначально? Был ли он изъят из них впоследствии? Почему? Сразу же нужно сказать: ответа на подобные вопросы нет. Тайна, которой окружен этот огромный пробел в повествованиях первых трех евангелистов, до сих пор не раскрыта.
Главное, что отличает повествование, передающее эту последнюю речь — взгляд Иисуса на будущее людей, та проникновенность, с которой он обращается к своим ученикам, а через них — и ко всему человечеству. Это также его советы и предписания, а также его стремление указать наставника, за которым должны последовать люди после его Вознесения. Текст Евангелия от Иоанна — единственный, в котором наставник называется греческим словом "Параклетос", от которого произошло "Paraclet" ("Утешитель"). Вот самые важные места:
"Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек" (Иоанн, 14: 15-16)
Что подразумевается под "Утешителем"? В тексте Евангелия от Иоанна, который дошел до нас, его смысл и значение объяснены так:
"Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам" (Иоанн, 14: 26)
"Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне" (Иоанн, 15: 26)
"Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам, и Он пришед обличит мир о грехе и о правде и о суде" (Иоанн, 16: 7-8)
"Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам" (Иоанн, 16: 13-14)
(Необходимо заметить сразу, что те стихи из глав 14-17 Евангелия от Иоанна, которые не были процитированы здесь, никоим образом не изменяют общий смысл приведенных здесь цитат).
Если бегло читать текст, в котором греческим словом, переводимым на русский язык как "Утешитель", обозначен Святой Дух, то это вряд ли покажется необычным, а потому и не привлечет внимания. Тем более, что переведенные с греческого подзаголовки текста и терминология, употребляемая комментаторами в работах, рассчитанных на массового читателя, — все это призвано заставить читателя воспринимать соответствующие места текста так, как того желают от них добиться блюстители веры. Если же вдруг возникнут хоть малейшие трудности в понимании, — имеется множество разъяснений, подобных приводимым А.Трико в его "Кратком словаре Нового Завета" для просвещения всех непонятливых. Вот что пишет этот комментатор в разделе, посвященном термину "Утешитель":
"Это обозначение или звание, переведенное с греческого языка, встречается только в Евангелии от Иоанна: он использует его четырежды, излагая речь Иисуса после Тайной Вечери[59] (14: 16 и 26; 15: 26; 16: 7), и единожды в своем Первом послании (2: 1). В Евангелии от Иоанна это слово употреблено применительно к Святому Духу, в послании — применительно к Христу. Слово "Утешитель" использовалось Эллинскими евреями в первом веке в значении "заступник", "ходатай", "защитник". Иисус предсказывает, что Дух будет послан Отцом и Сыном. Его, Духа, предназначение будет заключаться в том, чтобы занять место Сына, исполняя ту роль, которую последний играл при жизни, оказывая помощь своим ученикам ради их блага. Затем вмешается Дух и будет замещать Христа, "приняв роль утешителя или всемогущего заступника".
Таким образом, из данного комментария следует, что после ухода Иисуса миссия наставничества людей и указание им Пути Истинного полностью перейдет к Святому Духу. А как это вписывается в текст самого Иоанна?
Такой вопрос необходим, поскольку вывод о переходе миссии наставничества к Святому Духу априори странен и противоречит логике, "ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам". Мыслимо ли вообще приписывать Святому Духу способность говорить или возвещать все то, что он слышит? Такого вопроса требует логика, но, насколько мне известно, комментаторы, как правило, не балуют этот момент своим вниманием.
Чтобы точно уяснить для себя суть этой проблемы, следует обратиться к греческому оригиналу текста. Это особенно важно, поскольку факт написания Евангелия от Иоанна именно на греческом, а не на каком-либо другом языке, является общепризнанным. Греческим текстом, к которому обратился автор настоящей книги, был Novum Testamentum Graece[60].
Любой серьезный критический анализ текста начинается с поиска различий в его отдельных экземплярах. Здесь же кажется, что во всех известных рукописях Евангелия от Иоанна единственное отклонение, способное изменить смысл предложения, имеет место в отрывке 14: 26 знаменитого Палимпсестского варианта (Palimpsest version[61]), написанного по-сирийски, где упомянут не Святой Дух, а просто Дух.
Пропустил ли книжник это слово случайно, или, быть может, увидев, что в переписываемом им тексте Святой Дух, оказывается, способен слышать и говорить, он не дерзнул написать нечто показавшееся ему нелепым? Помимо этого примера нет необходимости рассматривать другие отклонения — они касаются лишь грамматики и не влияют на общий смысл. Здесь было важно показать, что во всех рукописях Евангелия от Иоанна глаголам "слышать" и "говорить" придается один и тот же смысл.
Глагол "слышать" переведен с греческого глагола "akouф", что означает "воспринимать звуки". От него, к примеру, произошло слово "акустика" — так называется наука о звуках.
Глагол "говорить" переведен с греческого глагола "laleф", общий смысл которого — "издавать звуки", конкретный — "говорить". Этот глагол очень часто встречается в греческом тексте Евангелий. Он употребляется для того, чтобы подчеркнуть то, что Иисус торжественно провозглашает во время своих проповедей. Отсюда ясно видно, что провозглашаемое им людям ни в коей мере не несет в себе нечто переданное ему через посредство Святого Духа. К тому же провозглашаемые им слова имеют физическое происхождение, что явствует из значения греческого глагола, которым процесс провозглашения обозначен — "издавание звуков".
Это означает, что два греческих глагола "акуо" и "лалео" обозначают конкретные действия, и они могут быть применимы только к существу, имеющему органы слуха и речи. Отсюда следует невозможность их применения к Святому Духу.
По этой причине текст соответствующего отрывка из Евангелия от Иоанна, дошедший до нас в рукописях на греческом языке, будучи взят в целом, включая и слова "Святой Дух" в двадцать шестом стихе 14-й главы: "Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам", — совершенно непонятен. Это место — единственное в Евангелии от Иоанна, где под Утешителем подразумевается Святой Дух.
Если же слова "Святой Дух" убрать из отрывка, то в этом месте текст Евангелия Иоанна обретает совершенно иной смысл. Более того, его смысл в таком случае подтверждается другим текстом, написанным этим же евангелистом, — в Первом послании, где Иоанн употребляет то же самое слово, "Paraclet", подразумевая только Иисуса, Божьего заступника, "ходатая"[62]. Согласно Евангелию от Иоанна (14: 16), Иисус говорит: "И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя...". В данном случае он имеет в виду, что к людям будет послан "другой" заступник, который будет подобен ему самому, при жизни на Земле представлявшему род людской перед Богом.
Отсюда логически следует, что в Утешителе по Иоанну виден человек, подобный Иисусу, обладающий способностью слышать и говорить, как это формально следует из греческого текста Евангелия от Иоанна.
Следовательно, Иисус предсказывает, что позже Бог пошлет на Землю человека, т.е. Пророка, слышащего слово Божье и доносящего Его Послания людям.
Вот каким получается логическое истолкование текста Евангелия от Иоанна, если придать словам их Истинный смысл.
Выражение же "Святой Дух", присутствующее в современном варианте текста, вполне могло быть добавлено позже, причем вполне целенаправленно. Его внесение в текст могло преследовать цель изменить первоначальный смысл, который состоит в предсказании прихода Пророка после Иисуса. Ведь это противоречило учениям Христианской церкви на этапе ее зарождения — согласно этим учениям Иисус был последним из Пророков.


_________________________
[52] А.Трико "Краткий словарь Нового Завета" (прилагаемый к "Святой Библии"), изд. Desclйe, Париж; A. Tricot, Little Dictionary of the New Testament (Petit Dictionnaire du Nouveau Testament in "La Sainte Bible", Desclee, Pub. Paris)
[53] Изд. Desclee, coll. "Parole et Priere", Париж.
[54] Изд. Editions du Seuil, Париж, 1967г.
[55] Хотя автор и уверяет нас, что знает о существовании этих предполагаемых архивов из "Истории Церкви" (Ecclesiastic History) Эвсебия Памфили (Eusebius Pamphili), о правдивости и порядочности которого можно говорить много. И все же трудно понять, почему у семьи Иисуса могло оказаться два генеалогических дерева, к тому же непременно разных? Вероятно — только потому, что каждый из двух так называемых "историков" взял да и привел генеалогию, существенно отличающуюся от другой именами людей, которые числятся среди предков Иисуса.
[56] Отец Канненгиссер отмечает, что "это отличает его от всех остальных авторов Нового Завета"
[57] Трудно представить себе, как такое вообще могло бы быть!
[58] Двенадцатый Апостол, Иуда Искариот, к этому времени был уже мертв.
[59] В действительности же, согласно Иоанну, Иисус произнес эту длинную речь, в которой упомянут Утешитель, во время Тайной Вечери.
[60] Nestle and Aland. Изд. United Bibles Societies, Лондон, 1971.
[61] Этот Манускрипт был написан в четвертом или в пятом веке н.э. и найден на горе Синай в 1812г. Агнессой С.-Луис. Он назван так потому, что первоначальный его текст был прикрыт другим, более поздним текстом, который со временем поблек и таким образом обнаружился оригинал.
[62] Здесь следует отметить, что употребление слова "Утешитель", к которому прибегают в целях перевода греческого слова "Параклетос", совершенно некорректно.