Иран и ислам: история взаимоотношений
 
Наука и культура

Самую важную услугу иранцы оказали исламу в области науки и культуры.
Скорость развития и распространения, всеобъемлющий характер, всесторонность и содержательность, участие различных социальных сословий в научном процессе, совместные усилия разных народов — вот те особенности мусульманской культуры, которые поражают воображение людей. Джирджи Зайдан пишет:
Арабы (мусульмане) за период длиной чуть более одного столетия завершили переводить на свой язык такой объем наук, который римлянам не удалось сделать за многие века их истории. В процессе создания своей уникальной цивилизации мусульмане во многих направлениях двигались такими же стремительными темпами[565].

Некоторые науки, необходимые для понимания Корана и сунны Про­рока, такие как рецитация Корана, экзегетика, калам, фикх, хадис, синтак­сис, морфология, изложение, риторика, поэтика и жизнеописание Пророка, в основном были изобретением самих мусульман. Если в этой области какие-то заимствования и были, то незначительные. А такие на­уки, как физика, математика, астрономия, медицина и философия, считавши­еся продуктом цивилизации той эпохи и результатом творчества других народов, были в основных сочинениях мусульманами переведены, пере­сказаны и дополнены. Джирджи Зайдан об этом говорит:
Одна из привилегий исламской цивилизации заключается в том, что в этот период переведены на арабский язык и соединены разрозненные науки греков, иранцев, индийцев и халдеев. Эта цивилизация, добавив в них новый смысл, обеспечила дальнейшее совершенствование этих наук[566].

Кроме того, он говорит:

Мусульмане перевели на арабский язык большую часть научных тру­дов цивилизованных народов в области философии, математики, астрономии, медицины и литературы. Книги в основном были переве­дены с распространенных в тот период греческого, индийского и пер­сидского языков. Арабы позаимствовали у каждого народа лучшую часть его интеллектуальных и научных достижений. Например, в области философии, медицины, геометрии, логики и астрономии они воспользовались достижениями греков, у иранцев позаимствовали ис­­торию, музыку, астрологию, литературу, афоризмы и жизнеописания великих личностей, у индийцев — индийскую медицину, арифме­тику, астрономию, музыку, сказания и ботанику, а у халдеев и наба­теев — земледелие, садоводство, магию. Химия и анатомия им доста­лись от египтян. Фактически арабы, заимствовуя ас­сирийскую, ва­ви­лонскую, египетскую, иранскую, индийскую и грече­скую науку и добавляя к ней свои достижения, формировали, исполь­зуя все это, соб­ственные науки, ремесла и традиции исламской цивилизации[567].

Первый научный центр

Исламская наука и культура, как и исламская цивилизация в целом, развивались, достигали процветания и начинали приносить плоды постепенно, подобно всякому живому организму, который возникает в форме одной клетки, а затем, согласно заложенному в этой клетке жизненному потенциалу, постепенно развивается и превращается в сложный и цельный организм.
Научный энтузиазм мусульман возник в некоей конкретной точке, с конкретной целью и посредством конкретного человека. Посмотрим же, где конкретно он возник и где находился первый в истории научный центр у мусульман.

Научное движение мусульман началось в Медине. Первой книгой, захватившей внимание мусульман и вынудившей их стремиться к ее изучению, был Коран, за ним последовали хадисы. Следовательно, в Медине образовался первый исламский научный центр. Впервые хиджазские арабы столкнулись с вопросами школы и школьного воспитания, уроками и освоением услышанного от учителя материала. С жадностью и страстью мусульмане изучали и запоминали ниспосылаемые в то время коранические откровения (айаты). О непонятных местах в айатах Корана они переспрашивали писцов, по поручению Пророка записывавших ниспосланные откровения. Кроме того, согласно многократным рекомендациям и предписаниям досточтимого Пророка, люди передавали друг другу его высказывания, известные как «сунна Пророка». По утверждению автора книги «Мунйат ал-мурид» («Цель ищущего»)[568], в мечети Про­рока официально проводились групповые занятия, на которых затра­гивались вопросы ислама, учебы и преподавания. Однажды Посланник Бога, войдя в мечеть, заметил две отдельно собравшиеся группы людей. В одной из них люди занимались молитвами и богопоминанием, а в дру­гой — обучением. Посмотрев на них, Пророк изрек: «Обе группы заняты добрым делом, но я послан для обучения». После этих слов Посланник Бога присоединился к тем людям, которые занимались учебой[569].

После Медины вторым центром исламской научной мысли стал Ирак. Поначалу научными центрами считались два иракских города — Басра и Куфа. Но после основания Багдада тот стал главным центром исламской науки и культуры. Джирджи Зайдан, напоминая об эффективности усилий, прилагаемых исламскими правителями в этом деле, говорит:
Покровительство со стороны исламских правителей стало причиной увеличения числа авторов, количества книг и расширения горизонтов научных изысканий в мусульманских владениях. Падишахи, ва­зиры, амиры, имущие и неимущие, арабы, иранцы, греки, индийцы, турки, иудеи, египтяне, христиане, дайламиты, сирийцы в Сирии, Египте, Ираке, Фарсе, Хорасане, Мавераннахре, Синде, Африке и Ан­да­лусии днем и ночью были заняты сочинением книг и научными изысканиями. Во всех исламских владениях наблюдалось бурное раз­витие науки. В этих бесценных исследованиях нашли отражение результаты изыскательской деятельности всего человечества, важные во­просы физики, теологии, повествовательных наук, математики, ли­тературных и рациональных наук, которые были собранны в форме книг, а в результате исследований исламских ученых эти науки были разделены на многочисленные фундаментальные направления[570].

Поначалу переводы с других языков осуществляли ученые-пе­ревод­чики, большинство из которых были христианами, по большей части си­рийцами. Но постепенно им на смену пришли мусульмане. Джир­джи Зай­дан об этом пишет:

В этот период аббасидские халифы посеяли семена науки и литературы в Багдаде, но всходы от них постепенно произрастали в Хорасане, Рейе, Азербайджане, Мавераннахре, Египте, Сирии, Андалусии и в других регионах. Тем не менее Багдад, будучи центром халифата и средоточием его материальных богатств, еще долгое время сохранял за собой статус главного центра науки; служивших халифам христианских целителей, занятых лечением и переводами, там воспитывались исламские ученые. Но ученые более высокого ранга в Багдаде все-таки в большинстве своем были из числа христиан, приходивших на службу к халифам из Ирака и иных мест халифата. Исламские ученые в основном были выходцами из других регионов. Этому способствовало образование самостоятельных мелких мусуль­манских государств, правители которых, подражая багдадским халифам, выступали в роли покровителей науки и литературы и собирали ученых в своих столичных городах, таких как Каир, Газна, Дамаск, Нишапур, Истахр и т. д. В результате появились такие ученые, как Рази из Рея, Ибн Сина из Бухары, Бируни из Хорезма, биолог Ибн Джалил, философ Ибн Баджа, врачеватель Ибн Захра и философ Ибн Рушд из Андалусии[571].
Итак, зачатки исламской науки и культуры появились в Медине, где были посеяны первые семена исламской цивилизации.

Первая тема

Какова была первая тема, которая привлекла внимание мусульман и с которой началось исламское научное движение?
Отправной точкой является Коран. Мусульманская наука началась с изыскания и поисков смыслов Корана, а затем и хадисов. Именно поэтому первым городом, где возникло научное движение мусульман, стала Медина, первыми научными центрами стали мечети, первой научной те­мой — вопросы, связанные с Кораном и сунной Пророка. Первый учи­тель мусульман — сам досточтимый Пророк ислама. Такие науки, как ре­цитация, экзегетика, калам, хадис, генеалогия, лексикография, морфо­ло­гия, синтаксис, риторика, история, агиография, появились только бла­годаря Корану и сунне. Эдвард Браун пишет:

Профессор де Гуе, великий знаток арабского языка, в своей статье для 23-го тома «Британской энциклопедии», посвященной Табари и древним арабским историкам, заслуживающим всякой похвалы, наглядным образом показал пути развития различных наук и особенно истории в исламском обществе и способ концентрации этих наук вокруг Божественной мудрости. Науки, связанные с языкознанием и лек­сикологией, обычно стояли на первом месте. Когда другие народы хлы­нули в лоно ислама, возникла острая потребность в книгах по арабской морфологии, синтаксису и лексикологии, ибо благословенное Божье Слово было ниспослано на арабском языке. Для комменти­рования редких и непонятных коранических терминов необходимо бы­ло собирать древние образцы арабской поэзии… А для понимания смысла этой поэзии — знание генеалогии, истории и преданий арабов. Для дополнения коранических установок и предписаний относительно различных жизненных ситуаций нужно было знать рассказы и воспоминания сподвижников и последователей Пророка о его высказываниях и поведении в аналогичных случаях, в результате чего возни­кла наука о хадисах (преданиях). А для установления достоверности ха­­дисов следовало знать, каким образом и благодаря каким источникам они дошли до нас. Для подтверждения надежности источников не­обходимо было знание истории, личностных качеств и жизненного пути людей, что, в свою очередь, привело к исследованиям биографий известных личностей, а также к изучению календаря, хронологии и особенностей общества, в котором они жили. Одной арабской истории в этом плане было недостаточно. Требовалось знание истории соседних народов, особен­но иранцев, греков, хамйаритов, абиссинцев и других этнических сообществ, что в определенной степени способствовало пониманию неко­торых указаний в Коране и соответствующих фрагментов древней поэзии. Необходимость в географических знаниях была связана с теми же целями, а также с реалиями, вызванными быстрыми темпами расширения исламских владений[572].

Джирджи Зайдан выступает с аналогичных позиций. Он утверждает, что обращение мусульман к наукам началось со Священного Корана. Му­сульмане были восхищены Кораном и уделяли особое внимание его пра­вильному чтению. Коран стал гарантом их земной и потусторонней жиз­ни. Они приложили все усилия к тому, чтобы прояснить для себя смыслы Священного Писания. Необходимость правильно постигать смысл Корана породила различные исламские науки. Т. е. первоначальной клет­кой, зародившейся в исламском обществе и развившейся до уровня величественной исламской цивилизации, была великая любовь мусульман к Корану. Джирджи Зайдан так говорит о восхищении мусульман Кораном, которое стало источником вдохновения последователей ислама для новых открытий в мире науки:
Мусульмане проявили максимум скрупулезности в письменной фиксации и сохранении Корана, приложив к этому огромные усилия. Они записывали тексты Корана на золотых и серебряных листах, табличках из слоновой кости или же наносили золотом айаты Священной Книги на изящные шелковые ткани, украшая ими свои жилища; изре­чениями из Корана они декорировали мечети, библиотеки и общественные здания, используя при этом очень изысканные каллиграфические стили. Применяли они также различные сорта кожи и бумаги, сохраняя текст в форме свитков, тетрадей, книг. Мусульмане четко за­фикси­ровали в письменной форме все суры и айаты, каждое слово Корана и даже количество букв в нем. Например, было сосчитано, сколько раз в Коране встречается каждая из букв алфавита[573].

Затем автор добавляет:

В проповедях и в своих книгах они руководствовались кораническим стилем, в своих сочинениях искали аллегории к айатам Корана. В морали и повседневном поведении мусульман отражались этические нормы и установки Корана, хотя многие из мусульманских народов говорили на других языках и жили в далеких от Аравии странах. Мусульмане ссылались на айаты Корана не только в религиозных на­у­ках, но даже и в языкознании. Например, в книге Сибавайха по араб­ской грамматике приведено 300 айатов Корана. Литераторы и писатели, стремясь к красочности и выразительности своих мыслей, в обя­зательном порядке обращались к айатам Корана[574].
Экспонаты Музея Корана в Священной гробнице имама Риды (Мешхед) являются свидетельством использования для украшения Священной Книги великолепных образцов каллиграфии и превосходной иллюминации, что говорит о великом уважении людей этого края к Священной Книге.
Исламское научное и культурное движение началось так, как мы опи­сали выше. Теперь поговорим о его участниках.

Большинство переведенных на арабский язык произведений были не­иранского происхождения, но абсолютное большинство исламских книг по всем основным научным направлениям, как религиозным, так и нерелигиозным, написаны иранскими мусульманскими учеными. Эдвард Браун пишет:

Если из всех наук, которые приписываются арабам, включая экзе­гетику, теологию, философию, медицину, лексикологию, генеалогию и даже морфологию и синтаксис арабского языка, выделить то, что написано иранцами, то лучшая часть этих наук будет потеряна[575].
Нам не хотелось бы допускать преувеличений, ущемляя национальные чувства других людей. Исламская цивилизация и исламская культура не принадлежат какому-либо отдельно взятому народу. Это общее достояние всех мусульман: ни один народ, включая арабов и иранцев, не имеет права называть эту цивилизацию только своей. Но, как мы заявили ранее, каждый народ имеет право на определение своей роли в формировании этой цивилизации.

Начальная стадия творчества

Большинство востоковедов и их последователи заявляют, что на заре ислама, т. е. во времена «праведных халифов», на написание книг и сочинение произведений был наложен запрет, и даже приводят некоторые слова Посланника Бога, который якобы запретил подобные занятия. Согласно утверждению этих людей, постепенно, по мере распространения ислама, сочинение произведений или написание книг стало популярным занятием, и тогда начали говорить о наличии хадисов Пророка, поощряющих его. Так, Джирджи Зайдан утверждает:
Праведные халифы опасались превращения арабов в городских жи­телей, ибо, на их взгляд, городская жизнь сводит на нет присущие арабам этнический колорит и привычную простоту. Поэтому они запрещали им заниматься сочинением книг… Но постепенно, по мере распространения ислама, исламские владения стали обширными, а сподвижники Пророка разбрелись по разным странам; разгорались конфликты и смуты, появились различные мнения и воззрения, каждое из которых имело большое количество последователей. Мусульмане были вынуждены заняться собиранием и систематизацией хадисов, фикхом и кораническими науками, а также прибегнуть к помо­щи аргументации, иджтихада и доказательств… Поэтому они от­ныне не только перестали считать книги запретными, но, наоборот, необходимыми и полезными и стали обращаться к нижеследующим хадисам Пророка, которые переданы устами Малика ибн Анаса[576].

То, что Джирджи Зайдан приписывает «праведным халифам», вовсе не соответствует действительности. На самом деле вопросы ни о городской жизни арабов, ни о каком-либо запрете на сочинение книг и научных произведений никогда не возникали. Вопросы, которые действительно имели место и которые передаются Джирджи Зайданом и другими в приукрашенной и преувеличенной форме, касаются запрещения сподвижникам Пророка покидать Медину и селиться в иных местах, а также запрета на собирание хадисов досточтимого Пророка в виде отдельной книги. И эти запреты исходили не от всех «праведных халифов», а только от второго халифа. Как известно, разногласия между ‘Али (мир ему!) и ‘Умаром, а также между их сподвижниками относительно допустимости собирания хадисов в отдельную книгу отражены в самых ранних сочинениях по истории ислама. Позже мы более подробно поговорим об этой проблеме. Вопрос о запрещении сподвижникам покидать Медину вскоре был снят благодаря ‘Али (мир ему!), который объявил центром халифата Куфу, а также благодаря деятельности некоторых других сподвижников. Следовательно, утверждение Джирджи Зайдана необоснованно как в це­лом, так и в деталях.

Эдвард Браун также утверждает, что в первом веке хиджры (VII—начале VIII в. н. э.), несмотря на огромный энтузиазм мусульман, не было написано ни одной книги; вся информация передавалась из уст в уста, и Коран был почти единственным произведением арабской прозы. Он пишет:
Освоение наук (в I в. х.) было возможным только посредством переселения в другие места с целью приобретения знаний. Вначале эти путешествия осуществлялись только в случае острой необходимости, но постепенно они вошли в традицию и в конце концов превратились в нечто романтическое и желаемое. А побудительным поводом для них стали хадисы Пророка, в частности, конкретный хадис, который гласит: «Путь, пройденный в поиске науки, соединяется Богом с дорогой, которая ведет в рай»…
Макхул на самом деле был рабом из Египта, и когда он получил свободу, то не покинул страну, пока не изучил все известные в Египте науки. После этого он путешествовал в Хиджаз, Ирак и Сирию, чтобы найти достоверный хадис о правильном дележе военной добычи…[577]

Но подобное утверждение беспочвенно. Тщательное изучение произ­ведений, написанных на заре ислама, показывает, что написание книг и заметок, популярное еще во времена досточтимого Пророка, продолжалось и далее. Существуют многочисленные свидетельства, доказывающие правоту этого утверждения. В примечаниях к персидскому переводу 1-го тома книги Э. Брауна «Та’рих-и адабийат-и Иран» («История персидской литературы») приведена часть из книги покойного ученого Шайх ал-ислама Зинджани «Муснифат аш-ши‘а ал-имамийа фи-л-‘улум ал-исламийа» («Шиитские имамитские сочинения в исламских науках»), в которой дается опровержение теории Брауна и доказывается достоверность обратного утверждения[578]. Кроме того, аятолла саййид Хасан Садр (да возвысит Аллах его положение!) в своей книге «Та’сис аш-ши‘а ли-л-‘улум ал-исламийа» («Шиитские основания в исламских науках») также доказывает несостоятельность и нелогичность этой теории. Неко­торые фрагменты из этих книг мы будем использовать в ходе наших дальнейших рассуждений по данному вопросу. В данном же случае, дабы избегнуть многословия, мы пока на них ссылаться не будем[579].

Причины и факторы высоких темпов развития

Одна из причин ускоренного темпа развития науки у мусульман заключалась в их непредвзятом отношении к освоению различных наук, ремесел и искусств. Они пользовались научными достижениями повсюду и заимствовали их у всех. Говоря нынешним языком, в исламском обществе царил дух терпимости.
Как нам известно, этот вопрос отражен и в хадисах Пророка, которые рекомендуют мусульманам учиться наукам повсюду и у всех. Досточтимый Пророк изрек: «Истинное знание — искомая вещь, она принадлежит тому, кто его найдет»[580].
В «Нахдж ал-балага» говорится: «Мудрость — потерянная вещь уверовавшего человека, так найдите и изучайте ее даже у лицемеров»[581]. Еще одно из высказываний Его Светлости гласит: «Осваивайте мудрость даже у язычников»[582]. В исламских преданиях пречистые имамы переда­ют слова ‘Исы (мир ему!), который изрек: «Истину узнавайте даже у лже­цов, но ложь не старайтесь узнавать у правдивых людей, будьте осто­рож­ными в словах и справедливыми»[583].

Эти предания подготовили среди мусульман почву для воспитания широты взглядов и непредвзятости в освоении наук, заимствованных от иноверцев.
Поэтому мусульманам было неважно, у кого они берут научные знания и кто является переводчиком научных произведений. Следуя указаниям своего досточтимого предводителя, они, как люди, уверовавшие в истинную религию, считали себя настоящими наследниками всей мудрости мира, имеющими право осваивать и заимствовать премудрости. А вот слова Руми:

О брат мой, мудрость дана тебе взаймы,
как товар, отданный торговцу для продажи.

Мусульмане были убеждены, что вера и наука не должны существовать отдельно друг от друга и что мудрости чужда атмосфера неверия, что родиной и местом обитания мудрости и знаний является сердце верующего человека. Поэтому мусульмане стремились к освоению мировых научных знаний.

Относительно причин и факторов ускоренного развития исламской ци­вилизации Джирджи Зайдан говорит:

Одним из факторов, способствовавших ускоренному развитию исламской цивилизации, процветанию науки и литературы при Абба­сидах, являлось то, что халифы отнеслись очень серьезно к переводу и передаче научных знаний, а по отношению к ученым, независимо от их этнической и конфессиональной принадлежности, проявляли уваже­ние и всячески способствовали их плодотворной работе. По этой при­чине при дворе халифов собрались ученые — последователи хри­сти­анства, иудаизма, зороастризма и сабеи, а халифы обращались с ни­ми уважительно. В этом отношении поведение халифов могло служить примером справедливости для правителей всех народов и конфессий[584].
Джирджи Зайдан в своей книге приводит рассказ о сочинении саййидом Шарифом Ради[585] элегии по случаю смерти ученого сабея Абу Исха­ка Саби и отмечает тот факт, что мусульманское духовное лицо оплакивает умершего иноверца. Затем он говорит: «Свобода мыслей и убежде­ний, уважение к ученым достигли такого уровня, что этот известный ду­ховный деятель свободно сочинил элегию по случаю смерти иноверца».

Джирджи Зайдан приходит к выводу, что в вопросах наличия или от­сутствия пристрастного отношения к тем или иным людям или явлениям народ следовал за своими правителями. Если правители были свободомыслящими, то и люди, следуя им, были таковыми, и наоборот.
Но следует отметить, что подобный вывод далек от реальности. Такие люди, как саййид Шариф Ради, не следовали за халифами, и не у халифов они научились быть благочестивыми и широко мыслящими. Уважение к наукам они унаследовали от Пророка ислама. Когда у саййида Шарифа Ради спросили причину его поведения, он ответил: «Я в действительности сочинил элегию науке, а не человеку».
Господин доктор Зарринкуб в своей работе «Карнама-йи ислам» («Кни­га деяний ислама») считает толерантность мусульман важным фактором процветания исламской цивилизации[586].

Другим фактором, способствовавшим научным успехам мусульман, яв­ляются многочисленные рекомендации ислама, побуждающие к стрем­лению приобретать знания. Джирджи Зайдан, несмотря на его христиан­ские пристрастия, особо отчетливо проявляющиеся в некоторых вопросах, признает важность установок ислама и считает их действенным фак­тором развития мусульманской научной мысли:
Как только исламское государство достигло определенного уровня развития и мусульмане завершили составление основ исламских наук, они постепенно сосредоточили свое внимание на других научных дисциплинах и создали различные средства для обеспечения развития своей цивилизации. Они приступили к освоению наук и ремесел и, так как от христианских священников были наслышаны о ряде философских вопросов, прежде всего проявили интерес к философии. Тем более что хадисы Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) призывали их к приобретению знаний, особенно философских. Так, Пророк, в частности, велел: «Ищи науку, если даже она находится в Китае»; «Мудрость — искомая вещь для правоверного, он приобрета­ет ее у любого человека»; «Приобретение знаний — обязанность каж­дого мусульманина и каждой мусульманки»; «Приобретайте знания от колыбели до могилы[587].

А господин доктор Зарринкуб пишет:

Важным средством приобщения мусульман к научным и культурным достижениям человечества были требования ислама о признании значимости науки и поощрения ученых. Коран многократно призывал людей к «размышлению» над состоянием Вселенной и пониманию сокровенных тайн Откровения. Священная Книга ислама говорит о превосходстве ученых и их сословия. В Коране есть даже одно указание на то, что свидетельство «обладателей науки» приравнивается к свидетельству Бога и ангелов. Всего этого, как утверждает имам Газали, было достаточно для доказательства значения и важности науки. В ряде хадисов Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) также говорится о почитании науки и ученых. Все это повышало интерес мусульман к наукам, призывая их к изучению природы и к размышлению над тайнами мироздания и свойствами всего сущего. Сам Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) лично поощрял мусульман к освоению различных наук. Например, после битвы у Бадра Пророк (да благословит его Аллах и приветству­ет!) объявил, что пленные, лишенные возможности платить выкуп, мо­гут быть свободными с условием, что каждый из них обучит грамо­те десять мединских детей.

По настоянию Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) его сподвижник Зайд ибн Сабит изучил иврит. Подобные указания ста­ли причиной того, что сподвижники Пророка (да благословит его Ал­лах и приветствует!) приступили к освоению различных наук. К при­меру, одни из них, по имени ‘Абд Аллах ибн ‘Аббас, познакомился с Торой и Евангелием, другой сподвижник Пророка, ‘Абд Аллах ибн ‘Амр ибн ‘Ас, прославился как знаток Торы и сирийского языка.
Эти наставления и поощрения со стороны Пророка не только про­будили интерес мусульман к наукам, но также способствовали поднятию престижа ученых в обществе[588].
Теперь рассмотрим вопрос о существенной и важной роли иранцев в формировании исламских наук и мусульманской цивилизации. То, что было нами сказано в этом отношении, являлось вступительной частью, которая нуждается в разъяснении.
При этом мы повторяем, что исламская цивилизация не принадлежит отдельно взятому народу, она — общеисламское и общемусульманское достояние. Никто не имеет права называть ее исключительно своей — ни арабы, ни иранцы и никакой другой народ, но каждый народ имеет право говорить о вкладе, внесенном в ее развитие.

Рецитация и экзегетика

Первой из числа исламских наук возникла рецитация — наука о правилах декламации Корана, а после нее — экзегетика. Рецитация изучает правила верного чтения Корана, а экзегетика — это наука о комментировании и разъяснении смыслов Слова Божия.
Рецитация говорит о принципах, особенностях и правилах прочтения и произношения различных слов и словосочетаний Корана.
Сподвижники изучали правила чтения Корана у самого досточтимого Пророка. Пророк непосредственно обучал некоторых своих сподвижников чтению Корана и обязал их заниматься обучением других. Поэтому последователи, жившие позднее досточтимого Пророка, обучались чтению Священного Корана у его сподвижников. Именно в этот период воз­никла группа людей, специализировавшихся в области правильного чтения Корана. Поэтому мусульмане, число которых за это время значительно возросло и которые жадно приступили к изучению Корана, об­ращались именно к ним. Эти специалисты, заимствовавшие искусство про­чтения ко­ранических текстов у имамов и сподвижников Пророка, каждый, в свою очередь, воспитал учеников и специалистов, о которых в истори­ческих и биографических сочинениях имеются соответствующие упоми­нания.

Вопрос о наличии разнообразных стилей чтения коранических текстов — предмет особого разговора и к задачам данной книги не относится. Совершенно точно известно, что мусульмане стремились к тому, чтобы чтение ими Корана соответствовало образцам, предложенным самим досточтимым Пророком. Следовательно, они стремились изучать правила чтения Корана у тех, кто непосредственно или опосредованно обучался этому делу у самого досточтимого Пророка.
Вначале чтецы Корана (карии) изучали у своих наставников правила чтения Корана изустно и передавали свои знания и умения подобным же образом. Затем были написаны книги, посвященные этим правилам.
Некоторые считают первым автором, написавшим книгу по правилам чтения Корана, Абу ‘Убайда Касима ибн Салама, умершего в 224 г. х. (839 г.). Но данное утверждение признано сомнительным. Автором первой книги о рецитации Корана был Хамза ибн Хабиб, шиит, один из «семи чтецов»[589], который жил на 100 лет раньше Абу ‘Убайда Касима ибн Салама.

Согласно исследованиям великого аятоллы покойного саййида Хаса­на Садра (ум. 1935), который ссылается на «ал-Фихрист» Ибн ан-Надима, Абан ибн Таглаб, шиит и сподвижник имама ‘Али (мир ему!), приступил к написанию книг по правилам чтения Корана раньше всех других авторов.
Хасан Садр доказал, что первым человеком, собравшим все тексты Корана и переписавшим их в форме единой книги, был Повелитель Пра­воверных ‘Али (мир ему!). А первым человеком, расставившим диа­кри­ти­ческие точки в айатах Корана (до этого подобный знак в арабском письме не использовался), был сподвижник Повелителя Правоверных (мир ему!) Абу-л-Асвад Да’ли. Первым человеком, написавшим книгу о науке рецитации Корана, был Абан ибн Таглаб, он же впервые написал книгу о смыслах Корана и о разъяснении коранической терминологии. Впервые прославленный сподвижник Пророка, шиит Абу Ибн Ка‘б Сахаби, написал книгу о достоинствах Корана. А первым человеком, написавшим книгу о чудесах Корана, был иранец Фарра’ ан-Нахви, который также был шиитом. Первую книгу о предписаниях Корана написал Мухаммад ибн Са’иб Калби. А первая книга по экзегетике (тафсир) Корана была написана Са‘идом ибн Джубайром[590].

Во всяком случае, среди ранних последователей ислама и их учеников, живших в I и II вв. х., десять человек считаются наиболее признанными чтецами Корана. Семеро из них относятся к упомянутой нами прославленной группе «семерых чтецов». Четверо из этой группы чтецов — иранцы, среди которых два шиита. Кроме того, из числа трех оставшихся неиранских членов данной группы двое также являются шиитами.
Признанный и досточтимый ученый, покойный саййид Хасан Садр, в своей книге «Та’сис аш-ши‘а ли-л-‘улум ал-исламийа» («Шиитские основания в исламских науках»)[591] со ссылкой на шайха ‘Абд ал-Джалила Рази утверждает, что большинство признанных предводителей науки рецитации Корана, включая мекканских, мединских, куфийских, басрийских и всех других, были шиитами или му‘тазилитами. В любом случае четверо из семи известных чтецов были иранцами:

1. ‘Асим. Он принадлежал к маула. В науке чтения являлся учеником Абу ‘Абд ар-Рахмана Суллами, который, в свою очередь, был учеником Повелителя Правоверных ‘Али (мир ему!). Способ чтения ‘Асима считался самым лучшим. «В основном Коран был переписан на основе чтения ‘Асима, а те части, которые были переписаны у других чтецов, отмечались на полях каждой соответствующей страницы красным цветом»[592]. ‘Асим жил в Куфе и умер в том же городе. Исследователи, в частности и саййид Хасан Садр, считают его шиитом. Умер около 747 г.

2. Нафи‘. Ибн ан-Надим в «ал-Фихристе» пишет, что Нафи‘родом из Исфагана и жил в Медине. Автор «Райханат ал-адаб» утвержда­ет, что Нафи‘ был очень смуглым, а в науке чтения Корана считался предводителем всех жителей Медины. Его учителем был Йазид ибн Ка‘ка‘, входивший в десятку лучших чтецов Корана. Нафи‘ умер в 766 г.

3. Ибн Касир. Ибн ан-Надим пишет: «Сказано, что Ибн Касир был из потомков тех иранцев, кого некогда Ануширван отправил в Йемен, и они, захватив власть у абиссинцев, вернули ее Сайфу ибн Зи Йазану, который до этого явился во дворец Ануширвана и просил его о помощи в одолении захватчиков». Мы ранее говорили о роли этих иранцев в деле распространения ислама в данном регионе. Автор «Райханат ал-адаб» пишет, что Ибн Касир изучал методы чтения у Муджахида, Ибн ‘Аббаса и у самого ‘Али (мир ему!). А умер он в 738 г.

4. Касаи. Согласно сведениям в «ал-Фихрист» Ибн ан-Надима, его звали ‘Али, а его отца — Хамза ибн ‘Абд Аллах ибн Бахман ибн Фируз. Касаи — один из самих известных арабских литераторов и знатоков арабской грамматики. Он был учителем детей халифа Харуна ар-Рашида, сопровождал его в поездках по Хорасану и во время одной из них умер в г. Рейе. Случилось так, что в тот же самый день 805 г. в Рейе умер еще и известный факих Мухаммад ибн Хасан Шайбани — главный судья этого города. По этому случаю Харун ар-Рашид сказал: «Сегодня мы в Рейе похоронили фикх и арабскую словесность». Касаи также был шиитом.

А теперь несколько слов об экзегетике (тафсире). Во времена досто­чтимого Пророка многие непонятные вопросы относительно айатов Корана люди выясняли непосредственно у самого Посланника Господа. Некоторые из сподвижников Пророка отличались глубоким пониманием смыслов айатов. Поэтому с самого начала они были признаны авторитетными лицами (марджа‘) в области экзегетики Корана. ‘Абд Аллах ибн ‘Аббас и ‘Абд Аллах ибн Мас‘уд были из их числа. Ибн ‘Аббас в этом отношении пользовался большей популярностью. В книгах по экзегетике на него ссылаются часто. Ибн ‘Аббас был учеником Повелителя Правоверных ‘Али (мир ему!) и этим очень гордился. Ибн Мас‘уд также был шиитом и учеником ‘Али (мир ему!). В «ал-Фихристе» встречается упоминание об одной книге Ибн ‘Аббаса по экзегетике. Экземпляр этой книги хранится в государственной библиотеке Египта. Несмотря на свой огромный опыт в комментировании Корана, Ибн ‘Аббас часто повторял: «По сравнению с ‘Али я — как капля в море».
Джирджи Зайдан утверждает, что до конца I столетия после возникновения ислама комментарии Корана передавались устно, и первым человеком, собравшим их в виде отдельной книги, был Муджахид (ум. 723). Затем такие авторы, как Вакиди и Табари, в IX и X вв. написали обширные комментарии к Священному Корану[593].

Разумеется, эта точка зрения не соответствует действительности, так как Ибн ‘Аббас и даже Са‘ид ибн Джубайр приступили к комментирова­нию айатов Корана раньше Муджахида. Джирджи Зайдан исходит из рас­пространенного мнения, согласно которому у мусульман в течение I сто­летия после возникновения ислама никаких богословских сочинений яко­бы не было. Эта точка зрения была опровергнута убедительными фактами, на них мы остановимся в последующих главах данной книги.
Иранцы, наравне с чтением Корана, уделяли огромное внимание и экзегетике. Они особенно преуспели в области экзегетики, фикха и хадисов — наук, напрямую связанных с исламским учением. Нам будет трудно перечислить всех исламских экзегетов со времен раннего ислама до наших дней, так как из этого получится, по словам Джалал ад-дина Руми, «поэма на бумаге в семьдесят манов[594] весом». В каждом столетии жили сотни и тысячи экзегетов, оставивших после себя сотни и тысячи книг. Исследование их жизненного пути и выделение среди них иранцев требует большого труда и много времени. Но для оценки деятельности иранцев в этом направлении нам достаточно назвать наиболее выдающихся экзегетов и перечислить написанные ими книги. Тогда мы легко можем убедиться, что большинство из экзегетов были именно иранцами. Итак, мы приведем примеры, перечислив тех авторов, которые или относились к числу первых экзегетов, или написали в этом направлении наиболее выдающиеся произведения.

Первой группой людей, которые занимались экзегетикой и на мнения которых в комментариях к Корану часто ссылаются, были сподвижники Пророка и их последователи, ученики или ученики их учеников. Среди них можно назвать таких людей, как упомянутые нами Ибн ‘Аббас, Ибн Мас‘уд, Аби ибн Ка‘б, Муджахид, Катада, Макатил, Калби, Саби‘и, А‘маш, Саури, Захри, ‘Ата’, ‘Акрама, Фарра’ и многие другие.
Одни из них — шииты, другие — сунниты, часть из них — иранцы, а часть — представители других народов. Но, естественно, преобладающее большинство представителей этого сословия были неиранцами. Например, из перечисленных нами лиц иранцы только Макатил, А‘маш и Фарра’.
Макатил ибн Сулайман был родом из Хорасана или Рея. Жил во II в. х. и умер в 767 г.; считается суннитом. По преувеличенной характеристике Шафи‘и, «люди в области тафсира (экзегетики) выглядели в сравнении с Макатилом как его жены».
Сулайман ибн Михран А‘маш, по свидетельству «Райханат ал-адаб», по происхождению был из Дамаванда, но родился и жил в Куфе. Он был шиитом, но суннитские ученые также произносили в его адрес хвалебные речи. Он известен еще и как автор анекдотов. Умер около 767 г.

Фарра’ Йахйа ибн Зийад Акта‘ — один из просвещенных знатоков лек­сикологии и грамматики. В арабских литературных книгах его упоми­нают под именем Зийад. Фарра’ был учеником Касаи и воспитателем де­тей халифа Ма’муна. Многие авторы указывают на его принадлежность к шиитам. Он — иранец. Его отец Зийад Акта‘ был преданным почитателем «семейства Пророка», и в наказание ему отрубили руку, так что за ним закрепилось прозвище «Акта‘» («Безрукий»). Умер Фарра’в 823 г.
За этой группой следует другое сословие, представители которого являются авторами книг по экзегетике. Как уже ранее было сказано, шиитскими и суннитскими авторами в этом направлении написано огромное количество книг. Поэтому ограничимся перечислением наиболее важных и популярных среди шиитов и суннитов. Начнем с шиитских комментаторов.
Шиитских комментаторов-экзегетов делят обычно на комментаторов времени имамов и комментаторов эпохи Сокрытия[595].
Комментарии написаны многими сподвижниками имамов, среди которых есть и иранцы. К ним относятся такие лица, как Абу Хамза Самали, Абу Басир Асади, Йунис ибн ‘Абд ар-Рахман, Хусайн ибн Са‘ид Ахвази, ‘Али ибн Мазйар Ахвази, Мухаммад ибн Халид Барки Куми и Фадл ибн Шазан Нишабури.


_________________________
[565] Зайдан, Дж. Та’рих-и тамаддун-и ислам («Исламская цивилизация»). С. 248.
[566] Там же. С. 178.
[567] Там же. С. 246—247.
[568] Книга известного шиитского богослова XVI в. Зайн ад-дина ибн ‘Али ибн Ахмада ибн Мухаммада ибн Джамал ад-дина ибн Таки ад-дина Ибн Салиха (род. 1506), известного под прозвищем «Шахид-и Сани» («Второй великомученик»). Был казнен в 1558 г. в период правления султана Салима.
[569] Шахид Сани. Манийат ал-мурид. С. 5.
[570] Зайдан Дж. История исламской цивилизации. С. 264.
[571] Там же.
[572] Браун Э. Та’рих-и адабийат-и Иран («История персидской литературы»). Т. 1. С. 391—392.
[573] Браун Э. Та’рих-и адабийат-и Иран («История персидской литературы»). Т. 3. С. 94—95.
[574] Там же. С. 314.
[575] Браун Э. Та’рих-и адабийат-и Иран («История персидской литературы»). Т. 1. С. 303.
[576] Зайдан Дж. История исламской цивилизации. Т. 3. С. 75.
[577] Браун Э. Та’рих-и адабийат-и Иран («История персидской литературы»). Т. 1. С. 394—397.
[578] Браун Э. Та’рих-и адабийат-и Иран («История персидской литературы»). Т. 1, примеч. на с. 392—396.
[579] См.: произведение Муртазы Мутаххари «Неграмотный Пророк».
[580] Бихар ал-анвар. Изд. «Ахунди». Т. 2. С. 99.
[581] Нахдж ал-балага. Мудрость 80.
[582] Бихар ал-анвар. Т. 2. С. 97.
[583] Там же. С. 96.
[584] Зайдан Дж. История исламской цивилизации. С. 247.
[585] Саййид Шариф Ради, или саййид Мухаммад Хусайн Мусави Багдади (ум. 1014) — известный богослов и литератор, составитель «Нахдж ал-балага» («Путь совершенствования»), сборника высказываний ‘Али ибн Аби Талиба.
[586] Зарринкуб ‘Абд ал-Хусайн. Карнама-йи ислам. С. 13—16.
[587] Зайдан Дж. История исламской цивилизации. С. 207.
[588] Зарринкуб, ‘Абд ал-Хусайн. Карнама-йи ислам. С. 17—18.
[589] Семеро чтецов — семеро признанных мастеров чтения Корана на заре ислама. Каждый из них имел по два рассказчика (передатчика его стиля). В результате существует четырнадцать наиболее популярных и признанных стилей чтения Корана.
[590] Садр, cаййид Хасан. Та’сис аш-ши‘а ли-л-‘улум ал-исламийа. C. 316—322.
[591] Садр, cаййид Хасан. Та’сис аш-ши‘а ли-л-‘улум ал-исламийа. C. 316—322.
[592] Там же. С. 346.
[593] Зайдан Дж. История исламской цивилизации. Т. 3. С. 95.
[594] Ман — мера веса в Иране и других персоязычных регионах, равная примерно 12 кг.
[595] Имеется в виду 940 г., когда умер четвертый и последний посланник (сафир) Скрытого имама Мухаммада ибн ал-Хасана Махди, двенадцатого имама шиитов-имамитов.