Иран и ислам: история взаимоотношений
 
Пропаганда и распространение ислама

Вопрос о распространении ислама в мире и основные факторы и причины, повлиявшие на этот процесс, заслуживают особого внимания. Известно, что главным фактором быстрого распространения этой религии является ее соответствие логике, особенностям человеческой природы и жизненной ситуации.
Христианские миссионеры называют в качестве главного фактора распространения ислама применение силы, исходя из того, что в пе­­­риод возникновения этой религии велись войны. Если суть какого-либо при­зыва лишена привлекательности и не соответствует зову совести самих людей, то применением силы и принуждением трудно будет сформировать у людей веру в идеалы этого призыва, а также энтузиазм и искренние чувств по отношению к нему. Действительно, на заре ислама велось мно­го военных действий. Но ислам — религия, имеющая общественный ха­рактер, она ответственна не только за индивидуальное, но и за коллективное счастье человечества. Кроме того, ислам не одобряет принцип раздельности индивидуального и всеобщего счастья и принцип «Богу — богово, а Кесарю — кесарево». Поэтому ислам объявил принцип джихада частью религии и претворял его в жизнь. Но следует разобраться в целях ислама, связанных с джихадом, и в том, с какими общественными сословиями приходилось воевать мусульманам на заре ислама. У какого со­словия в результате этих войн была отнята власть и какое сословие по­лучило свободу?

Кроме того, важно знать, в каких регионах оказались исламские му­джахиды и в каких из ныне существующих исламских регионов ислам распространился без войн и джихада. Ибо во многие страны исламского мира, а также и регионы, где мусульмане являются религиозным меньшинством, нога муджахида никогда не вступала.
Распространение ислама произошло естественным и обычным путем. В первом разделе данной книги мы говорили о процессе постепенного принятия ислама иранцами (особенно в период политического господства арабов) и о том, что зороастризм потерпел поражение в тот период истории ислама, когда иранцы достигли политической независимости и никакая сила не заставляла Иран насильно отказываться от своей прежней религии.
Важным свойством исламского призыва, отличающим ислам от христианства, манихейства и других религий, ранее распространенных на этой территории, является то, что главным фактором его пропаганды бы­ли сами народные массы, а не некий обширный пропагандистский аппарат. Эти на­родные массы исключительно по зову совести, без всяких принуждений со стороны религиозных или нерелигиозных организаций при­ступили к распространению ислама. Данное обстоятельство придает исламскому при­зыву особую значимость. В этом плане ислам — вне конкуренции.

Здесь у нас нет возможности перечислить все исламские страны, указывая на особенности распространения ислама в каждой из них. Ибо, во-первых, мы не преследуем подобной цели, и, во-вторых, для этого потребуется больше времени и возможностей, чем есть у нас. Здесь мы ограничимся рассмотрением той существенной роли, которую сыграли иранцы в процессе распространения ислама, что может быть хорошим примером для демонстрации факта участия всех других народов исламского мира в этом процессе.
Сегодня, согласно официальной статистике, численность мусульман составляет приблизительно 900 миллионов человек, а населения Ирана — около 35 миллионов человек[539]. Наш народ, численностью менее 40 миллионов, внес вклад в процесс привлечения в лоно ислама более половины из общего количества нынешних последователей этой религии. По меньшей мере, одним из первых действий иранцев в рамках ислама был призыв для привлечения других людей в лоно ислама. Третья часть мусульманского населения мира проживает в Индонезии, Индии и Пакистане. Но каким образом население этих стран пришло в ислам? Внесли ли иранцы вклад в исламизацию этого региона? Начнем с Индонезии.

В коллективной монографии «Растахиз-и Андунази» («Ренессанс Индонезии») в разделе «Религия в Индонезии» говорится:

Возникновение и распространение влияния ислама произошло ана­логично другим религиям (индуизму и буддизму). Случилось это бла­годаря двум арабским торговцам иранского происхождения, ‘Абд Ал­лаху ‘Арифу и его ученику Бурхан ад-дину, которые жили в Гуджарате (на юге Индии). Они распространили ислам­скую культуру и про­све­щение на территории Юго-Восточной Азии, где часто побывали[540].

В этой же книге отмечается:

Открытая деятельность мусульман на Суматре и распространение этой деятельности на островах Ява и Калимантан в XIII и XIV вв. привели к жестокому противостоянию между мусульманами и буддий­скими официальными властями, которое в итоге завершилось падением империи Маджапахит[541], а Индонезия в течение целого столе­тия была центром исламского призыва в Юго-Восточной Азии. Все это стало реальным благодаря нравственным и духовным основам ис­лама, которые опирались на любовь, доверие, справедливость, братство, равенство и другие достойные принципы. Эти особенности соот­ветствовали желаниям, подлинной природе и унаследованным обы­чаям и традициям людей. Поэтому индонезийцы после сотни лет сле­дования буддизму за короткое время стали последователями новой религии… По мере распространения ислама брахманистская религиозная культура была оттеснена до самых отдаленных горных селений Восточной Явы. В таких глухих уголках произошло смешение буддистских, индуистских и древних местных верований, а ислам находился в состоянии процветания и повсюду затмевал другие религии[542].

В этой же книге приводятся слова, произнесенные доктором Сукарно[543] в одной из своих речей:

Достоинство, верность, равенство, правдивость — это то, что подарил ислам индонезийскому народу[544].
В книге под названием «Ислам — прямой путь», написанной группой ученых из различных мусульманских стран и переведенной на персидский язык, есть статья профессора исламских наук Индонезийского литературного института Б. А. Хусайна Джаджавнинграта «Ислам в Индонезии», в которой, в частности, утверждается:
Древнейшим историческим документом, в котором напоминается о распространении ислама в Индонезии, является описание путешествий Марко Поло, который после службы при дворе Хубилай-Хана в Китае на обратном пути в 1378 г. имел краткую остановку в районе Парлак, на северном берегу острова Суматры. Он заметил, что под воз­действием призыва сарацинских торговцев местное население сле­довало исламскому учению…

Ибн Баттута (ум. 377), прославленный марокканский путешественник, на пути в Китай в 1345 г. остановился на острове Суматра. В это время правителем острова был Малик Захир, внук Малика Салиха. По свидетельству Ибн Баттуты, в этот момент со времени утверждения ислама на острове прошло уже примерно 100 лет. В записях своих путешествий он упоминает о благочестии и богобоязненности султана, ко­торый, как и все другие жители этих мест, был последователем ша­фиитского толка суннизма. Малик Захир организовывал собрания с дис­­путами на религиозные темы, посвященные чтению Корана, на них при­сутствовали улемы и знатоки калама. Он ходил пешком для совер­шения пятничного намаза и иногда воевал с неверными из окрестных мест.
Затем в статье говорится о девяти людях, которые известны как «девять святых», что слывут распространителями ислама в Индонезии. И добавлено, что один из них, по имени Сих Сити Джанар, проповедовал суфийское учение, близкое к воззрениям Мансура Халладжа. Его утвер­ж­дения опровергались другими учеными. После этого автор заявляет:

Хотя убеждения Сих Сити были полностью схожи с воззрением иранца Халладжа, данное обстоятельство не может быть доказательством того, что ислам пришел на Яву непосредственно из Ирана. Но однозначно можно утверждать, что ислам, распространенный на Яве, пришел из Ирана на запад Индии, а затем оттуда — на Суматру. Для подтверждения этого тезиса можно привести еще один пример. Десятого дня месяца мухаррама шииты проводят траурные мистерии, посвященные мученической гибели имама Хусайна ибн ‘Али (мир ему!). В этот день в Индонезии также готовят специальную еду, которую называют «Бубу Дасура» («Яства Дасура»). Слово дасура, вероятно, происходит от иранского термина ‘ашура, что означает «десятый день месяца мухаррам». На Яве также месяц мухаррам называют словом сура. Явное влияние шиизма можно наблюдать на севере Суматры, в районе Атаджа. Там мухаррам известен как «месяц Хасана и Хусайна»… Другим примером проникновения ислама в Индонезию через Иран является то, что в Индонезии при изучении правильного чтения Корана для обозначения гласных букв арабского алфавита используются не арабские, а персидские термины. При исследовании индонезийских литературных памятников можно обнаружить и другие признаки влияния иранской культуры[545].

Господин профессор Исма‘ил Йа‘куб, ректор университета в индонезийском городе Сурабая, участвовавший в Международном конгрессе, посвященном 1000-летию шайха Туси, который проходил в конце эсфанда 1348 г. и начале фарвардина 1349 г. (третьей декаде марта 1969 г.), в своем выступлении, озаглавленном «Роль иранских ученых в исламской культуре и просвещении и в мировом научном наследии», заявил:

Фарс, о котором упоминается в священном хадисе Пророка и который сегодня называют Ираном, среди мусульман Индонезии пользуется широкой популярностью, ибо мы хорошо знаем, что ислам про­ник в Индонезию благодаря людям, прибывшим на индонезийские острова из других стран, в частности из Ирана. Иранские миссионеры, прибыв в Индонезию, распространили ислам по всей стране, и ныне мусульмане составляют 90 процентов населения Индонезии, численность которой перевалила за 90 миллионов человек[546].
Своим распространением в Индии и Пакистане[547] ислам также обязан энтузиазму иранцев. Мы ранее приводили статью господина ‘Азиз Аллаха ‘Утариди «Исламское движение у иранцев». По ней можно судить о степени влияния иранцев на процесс распространения ислама в Индии и Пакистане. В этих странах ислам в основном утвердился благодаря суфиям из Ирана и других стран.

В книгу «Ислам — прямой путь» вошла статья Музаххир ад-дина Сиддики, доцента и заведующего кафедрой истории ислама университета Синд в пакистанском городе Хайдарабаде. В этой статье, в частности, говорится:

Арабы поддерживали торговые связи с Южной Индией еще задолго до ислама. Они продолжились и после возникновения ислама, со­вместно с миссионерской деятельностью. В конце VII и начале VIII в., в разгар политических неурядиц и межконфессиональных кон­фликтов в Индии, арабские мусульмане-неофиты, пользуясь случаем, переселились в эту страну и стали жить на Малабарских берегах Аравийского моря. Простота религиозных обрядов, ясность и доступ­ность исламского учения оставили глубокий след в душах индийцев, и за короткое время, т. е. в течение последовавших двадцати пяти лет, многие из них стали мусульманами. Последователем новой религии стал даже султан Малабара. Торговые отношения между арабами и индийцами налаживались морским путем, а ислам стал проникать в Индию, главным образом через сушу, из Ирана и Центральной Азии.

Затем автор заявляет:

Суфии были более уважаемыми людьми, чем знатоки религиозных наук и обрядов, так как они избегали вмешательств в политические вопросы, в то время как улемы иногда накладывали на деятельность правителей некоторые ограничения. Делийские правители, как прави­ло, были искренними муридами (учениками-послушниками) суфийских шайхов. Переселившиеся в Индию в XI в. два известных суфия, Салар Мас‘уд Гази и шайх Исма‘ил, распространили учение ислама среди тысяч индийцев. Другой великий суфий, по имени Му‘ин ад-дин Чишти, выходец из Самарканда, переселившийся в Индию незадолго до Гуридов, основал в этой стране суфийское братство чиштиййа, которое и поныне в Индии и Пакистане считается одним из самых крупных суфийских орденов. Его мавзолей в Аджмире ежегодно посещают сотни тысяч мусульман и последователей индуизма.
Взгляды суфийского братства сухравардиййа, возникшего в Индии вслед за чиштиййа, с присущими им строгостями в соблюдении религиозных предписаний, по многим вопросам расходились с позицией последователей других братств, и особенно с последователями чиштиййа, ибо свойственные тем танцы и радения членами братства сухравардиййа не одобрялись. Кроме того, в Индии пользовались большой популярностью еще и суфийские братства кадириййа и накш­бан­диййа, влияние которых в этой стране возросло еще до мо­гольского нашествия[548].

Эти суфии, распространившие ислам на Индийском субконтиненте, в большинстве своем были иранцами. Относительно Му‘ин ад-дина Чишти, о котором говорилось выше, учитывая его огромные заслуги по распространению ислама в Индии, приведем высказывания уважаемого ученого-исследователя господина ‘Азиз Аллаха ‘Утариди, которые написаны именно для этой книги. Этот уважаемый ученый пишет также о другом ‘арифе иранского происхождения, по имени Низам ад-дин Аулийа, также внесшем огромный вклад в исламский призыв на Индийском субконтиненте. Итак, дословное изложение его высказываний:
Хваджа Му‘ин ад-дин Чишти Харави родился в VI в. х. (XII в. н. э.) в Систане[549], там же занимался изучением различных наук, затем переселился в Герат. В этом городе он занимался суфийской практикой и впоследствии стал известен под именем Чишти. Некоторое время пожив в Чиште (пригород Герата), он отправился в Тус, где в местности под названием Табаран поселился в ханакахе одного из великих хорасанских шайхов — хваджи ‘Усмана Харуни, под руководством которого устремился к духовному совершенствованию. В конечном итоге он стал одним из его заместителей.

Затем хваджа Му‘ин ад-дин из Туса отправился в Багдад, в тот период являвшийся центром исламской науки и просвещения. Здесь некоторое время он учился у местных шайхов и сам также занимался преподаванием. Затем он посетил Мекку, Медину, Египет и Сирию, где многие извлекли пользу из его знаний и были активными слушателями на его научных и ‘ирфанских собраниях.
Во второй половине XII в. султан Шихаб ад-дин Гури из своего родного города Фирузкух, расположенного среди высоких гор к востоку от Герата, предпринял поход в Индию. После взятия г. Лахор, где до этого правили ставленники Газнавидов, он двинулся в сторону Де­ли и вскоре завоевал его, объявив своей столицей. После полного заво­е­ва­ния Пенджаба и установления в этом регионе Индии исламского прав­ления группа исламских ученых отправилась в этот регион и при­легающие к нему области Раджастхана для осуществления религиозного призыва. В это время вместе с гуридскими султанами и ами­рами в Индию отправился и хваджа Му‘ин ад-дин, который посе­лился в области Раджастхан, в г. Аджмир. Он создал в этом городе религиоз­ные учреждения, мадрасе , мечети и занялся преподаванием, а также разъяснением основ ислама.
Хваджа Му‘ин ад-дин преподносил религиозные вопросы сквозь призму суфизма и ‘ирфана, которые были близки духу и идеям индийцев. Поэтому за короткое время он стал очень популярным, вокруг него собрались почитатели из различных окраин региона, люди охот­но пользовались его знаниями и наставлениями.

Мусульманские правители Индии оказывали Хвадже огромное уваже­ние, создав все условия для плодотвор­ной работы, и поэтому ему удалось привлечь в лоно единобожия миллионы индийских идолопоклонников. Благодаря его деятельности ислам совершил свое успешное шествие по северу и западу Индии. Му‘ин ад-дин воспитал много учеников, каждый из которых на вверенной ему территории оказал исламу огромные услуги, как, например, Кутб ад-дин Бахтийар и Фарид ад-дин Гандж Шаккар, написавшие много произведений и имеющие огромные заслуги в реализации исламского призыва.
Хваджа Му‘ин ад-дин после периода бурной деятельности, созда­ния культурных и религиозных учреждений умер в том же г. Аджмире. Мусульмане построили ему величественный мавзолей, который по истечении восьми веков сохранился и считается одним из важнейших мест паломничества мусульман в Индии. Все мусульманские правители, со времен правления Насир ад-дина Халаджи вплоть до периода Низама Хайдарабади, участвовали в украшении этого комплекса. На его портиках, сводах и во внутренней части написано много сти­хо­твор­ных строк на персидском языке, который был официаль­ным язы­ком индийских мусульман. Предлагаем вниманию уважаемых читате­лей несколько примеров:

Господин всех господ Му‘ин ад-дин,
гордость всех святых этой земли!

Что можно сказать о его красоте и совершенстве?
Они основаны на неприступной крепости.

Я воспел его в зачине стиха,
в речах он был — перл драгоценный.

Дверь твоя — кыбла сотен стремящихся к постижению сути,
у твоих дверей Солнце и Луна бьют челом.

Склонили чело к твоему порогу
сотни тысяч властителей, подобных китайскому царю.

Служители твоего порога — стражи райских врат,
блажен твой сад, подобный вышнему раю.

Песчинка праха твоего порога — благоухающая амбра,
капля воды из твоего сада — райский напиток.

Тимуридские правители Индии питали к хвадже Му‘ин ад-дину огромное уважение. Так, Джалал ад-дин Акбар (1542—1605) однажды отправился из своей столицы Агры до Аджмира пешком, чтобы поклониться его мавзолею. Му‘ин ад-дин в Индии почитаем всеми мусульманами, как шиитами, так и суннитами. Ежегодно в месяце раджаб в его честь проводятся большие собрания, для участия в которых в Аджмире из всей Индии собираются сотни тысяч мусульман; они с благодарностью вспоминают о его религиозной деятельности, направленной на укрепление основ ислама в этой стране. Подробная его биография изложена во многих трактатах и других сочинениях.

Низам ад-дин Аулийа

Мухаммад ибн Ахмад Низам ад-дин Аулийа родился в Индии. Его отец, переселившись в Индию из Бухары, некоторое время жил в Лахоре, а затем перебрался в г. Бадайун, где и поселился. Низам ад-дин родился именно в этом городе. Отец умер, когда Низам ад-дину было 5 лет, и он остался на воспитании у матери. Она была благочестивой и набожной женщиной и стремилась дать сыну достойное воспитание. После изучения начальных основ наук он вместе с матерью переселился в Дели и стал совершенствовать свои знания под руководством известных ученых того периода Шамс ад-дина Дамгани, ‘Ала’ ад-дина Усули и Фарид ад-дина Мас‘уда. У суфийского шайха Фарид ад-дина Гандж Шаккара он получил разрешение наставлять людей.
Низам ад-дин Аулийа поначалу жил в крайней нужде и никакой по­мощи ни у кого не принимал. Спустя какое-то время, когда он прославился по всей Индии, многие из числа сильных мира сего отовсюду шли к нему на поклон. Могущественные исламские правители, в частности Султан Джалал ад-дин Халаджи, просили у него аудиенции. Амир-и Хусрау Самарканди (1253—1305), один из самих известных поэтов того периода, был из числа его муридов и посвятил ему хвалебные стихи.

Низам ад-дин приложил огромные усилия для распространения ис­лама, а его ученики стали достойными продолжателями начатого им дела в различных регионах Индии. Один из них, хваджа Насир ад-дин, существенным образом способствовал процессу утверждения и укреп­ления ислама в Авадхе, Гуджарате и Пенджабе. Другой его ученик, Сирадж ад-дин, распространил исламское учение в Бенгалии, Бихаре и Ассаме, а Бурхан ад-дин, также из числа его учеников, наставлял лю­дей на путь ислама в Деккане и центральных районах Индии. В целом распространение исламского учения в различных областях Индии во многом стало возможным благодаря деятельности Низам ад-дина и его учеников.
Низам ад-дин Аулийа умер в 1325 г. в Дели и похоронен в этом же городе. Его могила является местом паломничества мусульман. Ежегодно в его память проводятся специальные собрания, на которые съезжаются тысячи верующих. Ему посвящаются специальные хутбы (проповеди).
Желающих почерпнуть больше сведений о жизни и деятельности хваджи Му‘ин ад-дина Чишти и хваджи Низам ад-дина Аулийа мы отсылаем к книге упомянутого выше Хиндушаха Астрабади «Та’рих-и Фаришта» («История Фаришта»)[550].

Бесспорно, иранцы оказали огромное влияние на процесс исламизации Индостанского субконтинента. Этот процесс является противоположностью того процесса, который наблюдался до возникновения ислама. Во втором разделе нашей книги мы убедились, что до ислама религия Индийского субконтинента, т. е. буддизм, быстрыми темпами распространялась на восток и охватила часть населения Ирана. Буддизм начал проникать в Иран из Индии и находил своих последователей во многих иранских землях. И если бы не ислам, то эта религия распространилась бы еще более широко. Но ислам вдохнул в тело иранского народа новую жизнь, и в результате начался обратный процесс: Иран подчинил Индию влиянию своей религии и вытеснил буддизм с ее территории.
Персидский язык был введен в Индии посредством ислама. В определенный период индийской истории фарси был официальным языком Индии. По мере развития ислама в этой стране он укреплял свое официальное положение.

В течение последнего столетия поэты, такие как Мухаммад Икбал из Пакистана, под воздействием исламских идей стали стремиться к укреплению позиций персидского языка на полуострове Индостан. В насто­я­щее время некоторые деятели, считающие себя патриотами, всеми прав­дами и неправдами стремятся осуществить невозможное — распространить персидский язык на сопредельные территории, не учитывая при этом фактор ислама. Именно по этой причине их попытки были и будут безуспешными.

Процесс распространения ислама в Китае

На основе имеющейся статистики в настоящее время в Китае насчитывается около 50 миллионов мусульман. Влияние ислама в Китае было обеспечено посредством призыва и пропаганды, осуществленных мусульманами, которые отправлялись в эту страну и иногда оставались в ней жить. Иранцы в этот процесс также внесли большой вклад.
В упомянутой нами книге «Ислам — прямой путь» в статье «Исламская культура в Китае»[551] говорится о первых зачатках ислама в этой стране, его процветании и периоде упадка. Отражена в ней и роль иранцев с самого начала проникновения ислама в Китай.
В одном из уникальных китайских исторических документов, упомя­нутых в данной статье, говорится о начале проникновения ислама в этот регион. Автор, в частности, пишет:

В древней истории династии Тан имеются упоминания о том, что во втором году правления Юнь Вэя, примерно в 31 г. х. (653 г. н. э.), во дворец императора прибыл с подношениями посланец из Аравии. Он сказал, что его государство основано 31 год тому назад… Император, получив об исламе необходимые сведения, нашел, что это учение соответствует конфуцианству. Он в целом одобрил учение ислама, но некоторые его установки, такие как совершение пятикратной дневной молитвы и соблюдение поста в течение целого месяца, показались ему обременительными, и в результате он не стал последователем ислама. Тем не менее он разрешил Са‘ду[552] и его спутникам заниматься в Китае исламским призывом и согласился на строительство первой мечети в г. Джунган. Таким образом император выказал свою симпатию к благословенному исламу. Строительство этой мечети считается важ­ным событием в истории ислама. В настоящее время это здание, после соответствующей реставрации, все еще находится в надлежащем состоянии[553].
Если данное утверждение соответствует действительности, то начало распространения ислама в Китае было заложено самими арабами.

Кроме того, следует отметить, что ислам проникал в Китай с помощью мусульманских торговцев, большинство из которых были иранцами. Так, в упомянутой книге говорится:

В периоды правления умаййадских и аббасидских халифов путешествия мусульманских купцов и миссионеров в Китай участились. Арабов, приехавших в Китай во времена Умаййадов, здесь называли «носящими белые одежды тази» (арабами). В эпоху правления Аббасидов, которая считается периодом развития дружественных отношений между халифатом и Китайской империей, в Китай отправились многочисленные группы арабов, которых называли «носящие черные одежды тази».
В течение полутора столетий, т. е. с 31 по 184 г. х. (с 653 по 800 г. н. э.), морским путем в Китай прибыло большое количество арабских и иранских купцов, которые с этого момента начали селиться в прибрежных районах страны. Постепенно они расширили свое влияние в больших китайских городах и увеличили зону своего заселения на севере страны… В это время количество арабских и иранских купцов на юге страны тоже росло. Они заключали браки с китайскими женщинами и оставались жить в этой стране навсегда. Эти мусульмане жили обособленными общинами, чтобы иметь возможность организовывать брачные церемонии и необходимые ежедневные ритуа­лы согласно исламским канонам. У них были свои шариатские суды, которые, согласно исламским установкам, вы­носили вердикты относительно заключения брачных уз, разводов, на­следства и по другим вопросам. Подобная автономия исламской общи­ны является очередным показателем влияния и силы ислама в китайском обществе того периода[554].

Затем автор добавляет:

Иранские и арабские купцы вывозили из Китая на Средний Восток и в Европу продукты ремесел, китайскую посуду и другие товары, а из тех стран ввозили в Китай лекарственные травы, изумруды и другие специфические для этих стран вещи. Эти купцы были посредниками на пути установления контактов мусульман с Китаем и распространения ислама в этой стране. Подобные контакты стали причиной заселения в юго-восточных и северо-западных районах Китая большого количества мусульман[555].

Далее он пишет:

На севере страны монополия перевозки товаров караванами, состоявшими из мулов, коней и верблюдов, принадлежала мусульманам. Вдоль рек Янцзы и Хуанхэ и в зоне орошаемых ими рисовых полей об­мен зерновых продуктов и их транспортировка осуществлялись так­же мусульманами. Употребляемые по сей день персидские слова и цифры при обмене зерна — явное свидетельство былого влияния мусульман в этих регионах[556].

Затем автор замечает:

Китайские мусульмане подразделялись на две группы: мусульмане Синцзяна, которых называли «чалмоносными» мусульманами, и собственно китайские мусульмане, т. е. ханцы… Мусульмане-хань в сво­их религиозных ритуалах использовали особые сочетания арабских и персидских слов, но преимущественно все-таки употребляли персид­ские слова[557].

Кроме того, он указывает на следующее:

Руководителя священников в мечети называли персидским словом ахунд или ахунак, что означает «ученый» или «учитель религиозных установок». Имам мечети имел статус помощника ахунда… Принятый ранее в Китае способ обучения и воспитания мусульман был заимствован из традиционного процесса обучения и воспитания, распространенного среди иранцев и арабов[558].
В статье господина профессора Тегеранского университета доктора саййида Джа‘фара Шахиди, названной «Та’сир-и ‘унсур-и ирани дар нашр-и ислам дар джахан» («Влияние иранского компонента на распространение ислама в мире») и вошедшей в первый том материалов научного конгресса «1000-летие шайха Туси», о распространении ислама в Китае со ссылкой на книги ‘Ата Малика Джувайни «Та’рих-и Джахангуша» («История завоевания мира») говорится:
Но то, что доступно разуму относительно пророчества, состоит из двух частей: первое — возникновение пророчества, второе — слово. Не может быть более сильного и явного чуда, чем то, что спустя шесть­сот с лишним лет после времен Пророка знамя ислама поднимается выше, а свеча религии горит ярче, солнце учения Мухаммада осветило страну, в которой раньше благовоние ислама не чувствовалось, а мелодия азана слух людей не ласкала. А теперь в эту страну отправляется большое количество благочестивых людей, и достигли они самых восточных земель, и поселились на этих просторах.

Некоторые из них — из числа тех, кто во времена завоевания Мавераннахра и Хорасана, будучи ремесленниками и скотоводами, были силой уведены в эти земли монголами. Но большинство из них отправились в эту страну по торговым делам или как путешественники из западных окраин Ирака, Сирии и других исламских регионов. Они пришли в различные города, в которых добились определенного положения, напротив домов идолов построили исламские храмы и мадрасе . Ученые занимались наукой и преподаванием, а обучающиеся наукам — учебой. Как будто все это является напоминанием о хадисе: «Будь в поиске науки, если даже она находится в Китае[559].
Путешествия иранских и других миссионеров в Китай и призыв жителей этой страны в лоно ислама ‘Ата Малик Джувайни считает одним из чудес Печати Пророков (да благословит его Аллах и приветствует!).

Военная служба и жертвенность

Военное служение иранцев во имя ислама, независимо от того, принесло оно положительные результаты или по тем или иным причинам было обречено на провал, является одной из ярких страниц взаимоотношений ислама и Ирана.
Вы ранее познакомились с самоотверженными действиями иранцев, которые жили в Йемене. К этим услугам можно присовокупить и движе­ние иранцев против умаййадских халифов, в результате которого к власти в халифате пришли Аббасиды. Это вооруженное восстание, как ранее было отмечено, было организовано исключительно во имя утверждения исламских принципов и для возвращения арабов на стезю ислама, хотя, несмотря на военный успех, приход к власти другой династии, бывшей ничуть не лучше Уммаййадов, омрачил итог этого восстания.
В VIII и IX вв. в Иране возникали движения, направленные против ислама, но они подавлялись. Внимательный взгляд на историю показывает, что эти движения были подавлены самими правоверными иранцами, а не арабами.

Если бы не иранские военачальники и их воины, то арабам было бы трудно подавить восстания Бабака Хуррамдина в IX в. в иранском Азербайджане, в ходе которого потери составили 250 тысяч человек убитыми. То же самое можно сказать о других восстаниях, под руковод­ством Муканна‘ или Синдбада[560].
Султан Махмуд Газнави придал своим походам в Индию видимость священных войн во имя религии. Иранские воины осуществляли завоевание Индии с энтузиазмом, подобающим исламскому джихаду. Точно так же во время крестовых походов иранские правители во имя ислама и под влиянием религиозных чувств преградили путь западным крестоносцам.

В Малой Азии ислам распространили иранские воины, а не арабы или какой-либо другой народ. Здесь мы приведем фрагмент из статьи доктора саййида Джа‘фара Шахиди, включенной в сборник «1000-летие шайха Туси», в которой говорится:

Мусульмане под словом «Рум» подразумевали Восточную Римскую империю. Средиземное море они называли Бахр ар-Рум («Римское море»). Словом «Рум» они именовали и Малую Азию. После завоевания Сирии мусульмане посчитали необходимым захватить Малую Азию. Му‘авия в период правления халифа ‘Умара (634— 644 гг.) решил предпринять поход в эту землю, но столкнулся с несо­гласием правителя. В период правления халифа ‘Усмана (644—656 гг.) он осуществил свою мечту и смог завоевать часть Малой Азии до Амориума. С той поры весь период правления Умаййадов и Аббасидов указанная территория была яблоком раздора между мусульманами и византийцами, города и селения этого региона постоянно переходили то к одной, то к другой стороне. Но Умаййадам и Аббасидам не удалось уста­новить контроль над всей территорией Малой Азии. Положение в этом регионе поменялось во времена Салджуков. С XI по середину XIV в. вся территория Малой Азии перешла в управление этой и последующей (османской) тюркских династий. В данный пери­од началась миссия по распространению ислама на этой территории посредством персидского языка и литературы (как прозы, так и поэзии). В результате здесь на небосклоне исламского ‘ирфана засверкало солнце Джалал ад-дина Руми, который озарил светом своего таланта Ма­лую Азию, а затем и весь персоязычный исламский мир. Для подтверждения этой мысли ссылаемся на известную книгу по истории Малой Азии «Мусамарат ал-ахбар» («Ночные беседы об известиях…») Аксараи (XIV в.), в ней выражены мысли мусульманских правителей региона и всех иранцев относительно завоеванных территорий. Согласно мнению автора этой книги, если при захвате Ирака или западных территорий целью халифов являлось получение джизьи (налога с иноверцев) и увеличение доходов исламской казны, то восточные завоеватели преследовали единственную цель — внедрение религии и распространение ислама. Затем Аксараи пишет: «Арминиус, правитель Византии, со ста двадцатью тысячами воинов предпринял поход на исламские земли. Сначала он напал на Данишманда, правите­ля Накисара, Сиваса и Туката. Тот отправил гонца к исламским правителям и призвал их на битву против армии неверных, обещав им в случае победы 100 тысяч динаров и часть своих владений. Клич Ар­слан (1115—1192), посоветовавшись с правителями окрестных мусуль­манских земель, решил предпринять совместную священную вой­ну во имя защиты ислама. И Богу было угодно, чтобы мусульмане победили; Арминиус после ожесточенного сопротивления был побежден, мало кому из его воинов удалось спастись. Данишманд отправил Клич Ар­слану 100 тысяч динаров, но обещанные земли не отдал. Клич Арслан вернул ему эти динары и написал: „Я пришел воевать во имя защиты ислама, а в твоих динарах я вовсе не нуждаюсь“»[561].

В этой же книге говорится о военных походах мусульман в Индию:

В 43 г. х. (644 г. н. э.) ‘Абд Аллах ибн Савар ‘Абди по поручению ‘Абд Аллаха ибн ‘Амира ибн Кариза предпринял поход в Синд, западную область Индии. А в 44 г. х. (645 г. н. э.) повторный поход на эту землю совершил другой исламский военачальник, Махлаб ибн Аби Сафра. В 89 г. х. (708 г. н. э.) исламский военачальник Мухаммад ибн Касим убил правителя Синда, и Индия стала частью исламских владений. Но распространили ислам на большей части Индии иранцы.

Снова обратимся к историческому свидетельству. Джарфадкани[562] о начале деятельности Насир ад-дина Сабуктагина[563] пишет:

Затем он приступил к джихаду против неверных и к заточению врагов религии, объявил территорией священной войны Индию, которая являлась землей врагов ислама, местом идолов и идолопоклонников.

Он же дает жизнеописание Махмуда Газнави:

Султан, завоевав территорию Индии, дошел по этой земле до таких мест, где ранее никогда не водружалось исламское знамя и о призыве Мухаммада никаких знамений не было. Он очистил эту землю от тьмы неверия и язычества, в городах и землях зажег факел шариата, построил мечети, установил чтение Священного Корана, мелодию азана и другие атрибуты религии…
Поведение Махмуда на востоке исламского мира не похоже на де­я­ния ‘Абд ар-Рахмана I, завоевателя Испании. Следует отметить, что исламские завоевания на западе в корне отличаются от того, что совершалось на востоке. Арабские мусульмане на западе смогли расширить пределы своих завоеваний до сердца Европы, но этот регион постепенно вышел из-под влияния ислама, а население оставило эту религию. А исламская цивилизация, принесенная на восточные территории исламского мира, при помощи иранцев осталось твердой и незыблемой. И поныне, по прошествии многих веков, люди все еще молятся, обратясь лицом к кыбле, и читают Священную Книгу. И уди­­вительно, что в тот же год, когда север Аравийского полуострова стал объектом агрессии, к востоку от Ирана образовалось государство с населением более 90 миллионов человек под названием Пакистан, ко­торое заявило о своей принадлежности к странам исламского мира[564].

Правда, в истории этих завоеваний упоминаются имена Клич Арслана, Сабуктагина, Махмуда Газнави и других тюркских правителей, но, как правильно отмечает господин доктор Шахиди, тюрки в тот период также являлись выразителями мощи Ирана и правили этим народом именем ис­лама. Джихад же совершал не какой-либо другой народ, а сами иран­цы.


_________________________
[539] Данная статистика соответствует периоду написания книги, ныне же численность мусульман в мире превысила 1,3 миллиарда человек, а население Ирана сейчас составляет более 70 миллионов человек.
[540] Растахиз-и Андунази («Ренессанс Индонезии»). С. 30.
[541] Империя Маджапахит — государственное образование с центром на острове Ява, объединившее многие острова Индонезийского архипелага и просуществовавшее с 1293 по 1520 г. Затем империя распалась на ряд мусульманских государственных образований, а к 1575 г. борьба между этими государственными образованиями завершилась объединением большей части Центральной и Восточной Явы с прилегающими островами в новое государство Матарам.
[542] Растахиз-и Андунази («Ренессанс Индонезии»). С. 31—32.
[543] Сукарно, Ахмад — президент Индонезии в 1945—1967 гг.; один из основателей Индонезийской национальной партии.
[544] Там же. С. 28.
[545] Ислам сират-и мустаким («Ислам — прямой путь»). С. 466—467.
[546] Данная цифра соответствует официальной статистике конца 60-х годов XX в. Ныне численность населения Индонезии перевалила за 300 миллионов жителей.
[547] В период написания данной книги Пакистан и Бангладеш представляли единую страну.
[548] Сборник материалов Международного конгресса «1000-летие шайха Туси». Т. 1. С. 159.
[549] Ранее в статье господина Музаххир ад-дина Сиддики было отмечено, что Му‘ин ад-дин Чишти родился в Самараканде. Но господин ‘Утариди, не располагая точной информацией, местом его рождения считает Систан. В любом случае он уроженец Ирана и был иранцем по происхождению.
[550] Конец статьи господина ‘Утариди. — Примеч. автора.
[551] Эта статья написана господином Даудом Си Тином. Как отмечено в предисловии к книге «Ислам — прямой путь», господин Дауд Си Тин «является сотрудником консульства Народной Республики Китай в Бейруте. До этого он был предводителем мусульманской общины Китая. Он окончил университет Ал-Аз­хар и занимал в Китае важные государственные посты, выступая в качестве представителя всех мусульман этой страны».
[552] В том историческом документе утверждается, что это был тот самый Са‘д ибн ал-Ваккас, прославленный сподвижник Пророка. Но данное утверждение противоречит существующим фактам исламской истории, согласно которым Са‘д ибн ал-Ваккас умер и похоронен в Медине. Может быть, упомянутое в китайском источнике лицо было тезкой Са‘д ибн ал-Ваккаса.
[553] Ислам сират-и мустаким («Ислам — прямой путь»). С. 420—423.
[554] Ислам сират-и мустаким («Ислам — прямой путь»). С. 422—423.
[555] Там же. С. 424.
[556] Там же. С. 432.
[557] Там же. С. 438.
[558] Ислам сират-и мустаким («Ислам — прямой путь»). С. 424.
[559] 1000-летие шайха Туси: Материалы научн. конгресса. Т. 1. С. 179.
[560] Синдбад, Маджус (ум. 756) — руководитель народного восстания, которое вспыхнуло после казни Абу Муслима халифом ал-Мансуром. Синдбад, будучи зороастрийцем, сумел поднять на восстание мусульман, манихеев, маздакитов и буддистов, недовольных политикой Аббасидов. Восстание продолжалось всего 70 дней. Восставшие потерпели поражение в решающей битве при Хамадане, а сам Синдбад с 60 тысячами своих сторонников был убит.
[561] 1000-летие шайха Туси: Материалы науч. конгресса. Т. 1. С. 176—178.
[562] Джарфадкани, Абу Шараф Насих ибн Зафар — автор XIII в., перевел на персидский язык «Тарих-и Йамини».
[563] Сабуктагин — первоначально гулам и наместник Саманидов в Газне и Герате, позже объявивший себя независимым правителем Газны (977—997 гг.) и основавший династию Газнавидов.
[564] 1000-летие шайха Туси: Материалы науч. конгресса. Т. 1. С. 180—182.