Иран и ислам: история взаимоотношений
 
Раздел 3

УСЛУГИ, ОКАЗАННЫЕ ИРАНОМ ИСЛАМУ

Во имя Бога Милостивого и Милосердного!

Распространенность и разносторонность услуг

В этой части книги мы будем рассуждать об ответных услугах, оказанных Ираном и иранцами исламу и исламской цивилизации. В начале предыдущей части мы отметили, что услуги, которые может оказать отдельно взятый народ какой-либо религии, состоят из предоставления этим народом своего материального и духовного потенциала, своих талантов, мыслей и своего энтузиазма в распоряжение данной религии; и при этом народ этот должен во всем проявлять искренность.
Иранцы, во-первых, как никакая другая нация предоставили свой по­тенциал в распоряжение ислама и, во-вторых, как никакой другой народ были искренними и преданными по отношению к нему. В этих двух направлениях иранцы превосходят все другие народы исламского мира, да­же и самих арабов, среди которых ислам зародился. Наша цель в этой части книги заключается в обосновании этих двух утверждений и, особенно второго из них.

О многочисленных услугах, оказанных Ираном исламу, говорится много. Однако гораздо меньше уделяется внимания тому, что иранцы создали на поприще служения исламу лучшие свои произведения, и никакая другая сила, кроме любви и веры, не в состоянии была сотворить подобные шедевры. На самом деле именно ислам дал стимул к развитию таланта иранцев, вдохнул в него новый дух и способствовал его активизации. Иначе почему иранцы во имя господства своей прежней религии не явили миру даже сотой доли того, что они сделали во имя ислама?
В соответствии с тем, что ислам имеет универсальный и всесторонний характер, оказывает влияние на все сферы жизни человека, и услуги, оказанные ему иранцами, также были всесторонними и многогранными. По мере возможности мы остановимся на всех сферах и вкратце осветим всех грани этих услуг.

В качестве первой услуги следует назвать влияние древней иранской цивилизации на молодую исламскую цивилизацию. Древняя культура Ирана оказала большую помощь и многочисленные услуги молодой и величественной цивилизации ислама. Освещение этой темы выходит за рамки нашей беседы, которая фокусируется на рассмотрении бескорыстных и искренних услуг, оказанных исламу иранцами, так как использование достижений древней цивилизации формирующейся и молодой цивилизацией является естественным и неизбежным процессом. Тем не менее без рассмотрения упомянутого вопроса наша цель останется недо­стигнутой. С другой стороны, наша книга рассказывает о взаимоотношениях Ирана и ислама, что также вынуждает нас затронуть все моменты, каса­ющиеся Ирана, независимо от того, считаются они заслугами непосредственно иранских мусульман или нет. Читатель, достигший этого места нашей книги, естественно, может пожелать побольше узнать и об этом.
Затем мы приступим к рассмотрению услуг, оказанных исламу непо­средственно иранскими мусульманами. Они оказаны в различных сферах: распространение и пропаганда ислама среди различных народов; военная служба; наука и культура; искусство и ремесла. Сейчас же мы поведем речь об услугах древней иранской цивилизации молодой цивилизации ислама.

Иранская цивилизация

Не ждите от нас подробного изложения вопроса о сущности иранской цивилизации, ее реальной ценности и изменениях, произошедших в ней со времен правления Ахеменидов до периода Сасанидов, ибо, во-первых, мы не в состоянии рассуждать на эту тему наравне со специалистами и, во-вторых, данный вопрос не имеет непосредственного отношения к теме нашей беседы. Поэтому при рассмотрении вопроса мы будем опираться на известные исторические факты, подтверждаемые учеными-спе­циа­ли­стами, и на мнения осведомленных людей. Следовательно, все, что мы здесь излагаем, является пересказом точек зрения других ученых.
Тем не менее бесспорно известны два момента: во-первых, то, что Иран до возникновения ислама представлял собой древнюю и развитую цивилизацию и, во-вторых, что в исламский период достижения этой цивилизации использовались широко. П. Ж. де Менас пишет:

Иранцы предоставили в распоряжение ислама сохраненные остат­ки своей утонченной культуры, которая под духовным воздействием этой религии обрела новую жизнь[488].
Что касается первого утверждения, о том, что Иран является носителем древней культуры, то хотя оно в особых комментариях и не нуждается, тем не менее краткое напоминание об этой цивилизации в данном случае нам кажется уместным.
В статье Бермстада в книге «Иран аз назар-и хаваршинасан» («Иран с точки зрения востоковедов»), представляющей собой собрание материалов, переведенных на фарси господином доктором Риза-заде Ша­фа­ком, относительно административной системы Ахеменидского Ирана го­ворится:
Управление Ахеменидской империи с ее огромной территорией от бе­регов Эгейского моря до Синда и от Индийского океана до Каспий­ского моря было делом нелегким. Кир Великий, а за ним Дарий Великий (585—521 до н. э.) взялись за решение невиданной ранее в истории человечества задачи. Впервые не только на Востоке, но и во всем мире была создана административная система, которую можно считать одной из важных ступеней истории человечества.

В той же книге о морских силах Ахеменидского Ирана говорится:

Во времена Ксеркса, сына Дария, Иран владел многими сотнями ко­раблей на Средиземном море и считался сильнейшей морской дер­жавой той эпохи.

Кроме того, автор добавляет:

Во времена Дария одному попавшему в плен известному египетскому жрецу поручили создать в Египте образовательное учреждение по медицине и хирургии…

А относительно ремесел эпохи Сасанидов в этой же книге говорится:

Ремесла эпохи Сасанидов очень важны с точки зрения истории иранского искусства. В ту эпоху процветало и архитектурное искусство, о степени развития которого можно судить по сохранившимся ныне развалинам дворцов, жилых зданий, храмов, крепостей, дамб и мостов. Остатки сасанидских дворцов наблюдаются в Фирузабаде, Нишапуре, Сарвистане (Фарс), Ктесифоне и Каср-и Ширине[489].

Джахиз в «Китаб ал-махасин ва-л-аздад» («Книга благости и противоречия») утверждает, что:

В Сасанидском Иране строительству уделялось внимания больше, нежели всему остальному. Это подтверждается сохранившимися с той эпохи надписями на камнях. Но интереса к книгам в стране не наблю­далось. В исламский же период уделялось внимание как строительству, так и книгам[490].

Уилл Дюрант в книге «История цивилизации» около шестидесяти страниц посвящает анализу цивилизации эпохи Сасанидов. В частности, относительно науки в ту эпоху он говорит:

Пехлеви — индоевропейский язык Ирана в эпоху Аршакидов — был распространен и в эпоху Сасанидов. Сохранившаяся до наших времен литература той эпохи составляет всего 600 тысяч слов и полностью посвящена религиозным вопросам. Нам известно, что это была обширная литература, ее хранителями и передатчиками были мубады, которых судьба нерелигиозной литературы не интересовала. Сасанид­ские цари были просвещенными защитниками литературы и философии. В этом отношении лучшим среди них был Хосров Анушир­ван. По его поручению на язык пехлеви были переведены произведения Платона и Аристотеля, их изучение было включено в учебную программу университета Гонде Шапур[491].
Как известно, университет Гонде Шапур основан именно в этот период. Руководили им иранские христиане, и он стал одним из крупнейших центров мировой культуры, беспрепятственно продолжившим свою деятельность и в эпоху ислама. Известные христианские врачи эпохи Аббасидов, такие как Бухтйишу‘[492], Ибн Масавайх[493], и многие другие зна­менитые личности этой эпохи обучались именно в университете Гонде Шапур. Позднее, когда Багдад стал крупным мировым научным центром, Гонде Шапур постепенно пришел в упадок и прекратил свое существование.
Университет Гонде Шапур был одним из центров, оказавших исламской цивилизации огромные услуги.

О сасанидском искусстве Уилл Дюрант пишет:

Из неимоверных богатств и величия Шапуров, Кубадов и Хосровов сохранились лишь остатки искусства Сасанидской эпохи. Но достаточно и этого, чтобы удивить нас долговечностью и гибкостью иранского искусства со времен Дария Великого и Персеполиса до эпохи шаха ‘Аббаса Великого[494] и Исфагана[495].

Относительно искусства текстиля того периода он же говорит:

В иранском текстиле сасанидского периода использовались дости­жения изобразительного искусства, скульптуры, керамики и других де­коративно-прикладных искусств. Шелковые ткани, вышивки, парча, ковры, настольные скатерти, зонты, ткани для шатров ткались с боль­шим умением, а затем раскрашивались желтой, синей и зеленой кра­сками[496].

А об иранской керамике он пишет:

Из керамических изделий Сасанидской эпохи сохранились только фрагменты предметов повседневного быта. Тем не менее искусство ке­рамики в Ахеменидскую эпоху было очень развито, и, видимо, дан­ная традиция сохранилась до периода правления Сасанидов, а после победы арабов стала совершенствоваться[497].

Уилл Дюрант утверждает:

В целом сасанидское искусство является продолжением и периодом нового расцвета иранского искусства после четырех столетий упадка, в который оно пришло в период правления Аршакидов. Мож­но утверждать, что сасанидское искусство не смогло достичь уровня совершенства Ахеменидского периода. Кроме того, в отношении изо­бретательности, изысканности и вкуса оно не может сравниться с ис­кус­ством Исламского периода.

В конце данной главы он пишет:

Сасанидское искусство выполнило свою миссию, распространив свои формы и особенности на востоке — в Индии, Туркестане и Китае, а также на западе — в Сирии, Малой Азии, Константинополе, на Балканах, в Египте и Испании. По-видимому, именно под воздействием этого искусства греки, постепенно отказавшись от своих классических изобразительных стилей, перешли к византийскому декора­тивному методу. Оно также способствовало латинскому христианско­му искусству перейти от деревянных потолков к кирпичным или каменным куполам и перилам. Присущее сасанидской архитектуре искусство строительства больших ворот и куполов передалось мечетям, дворцам и другим культовым зданиям Исламского периода. Ничто в истории бесследно не исчезает, всякая созидательная мысль рано или поздно появляется в новом обличье и с новыми нюансами, добав­ляя свой блеск в многообразие жизненных явлений[498].

В книге «Иран аз назар-и хаваршинасан» («Иран с точки зрения востоковедов»), приводится статья из книги «Взгляд на исламское искусство», написанной Димендом, руководителем Отдела искусства Ближнего Востока музея Метрополитен, в которой говорится:

Во времена Его Светлости Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует!) у самих арабов не было никакого искусства, а если и было, то очень неразвитое. После завоевания Сирии, Месопотамии, Египта и Ирана они стали заимствовать традиции искусств этих народов. По свидетельству китайских источников, аббасидские халифы привлекали людские, материальные и культурные ресурсы из различных областей халифата для строительства новых дворцов и мечетей. Византийские и сирийские мастера декоративного искусства мо­билизовывались для отделки дамасских мечетей, работая под руководством иранского мастера. Для строительства различных зданий в Мекке мастера были вызваны из Египта, Иерусалима и Дамаска. Привлечение людей и материальных ресурсов продолжалось до эпохи Аббасидов. Табари в своей «Истории» отмечает, что для строительства Багдада были мобилизованы строители из Сирии, Ирана, Мосула и Куфы. Так формировался новый архитектурный стиль, основанный на западно-христианской и сасанидской архитектурных традициях[499].

В этой же статье читаем:

Влияние сасанидского искусства на исламское искусство некоторые исследователи отмечали и раньше. Но значение этого влияния стало более очевидным после археологических исследований, проведенных в районе древнего Ктесифона (недалеко от Багдада), на остро­ве Киш, в Месопотамии и в иранском г. Дамган, когда были обнаружены различные элементы декоративной лепнины, в которых прослеживается влияние художественных образцов исламского искус­ства[500].

Затем в статье говорится:

Сасанидское искусство, продолжив свое развитие, стало исламским искусством. Деятели искусства пользовались теми же сасанидскими изобразительными стилями, иногда внося в них некоторые изменения, приведшие к формированию нового специфического стиля[501].

Дживахарлал Неру во 2-м томе своей книги «Взгляд на мировую историю» в отдельном разделе под названием «Продолжительность древних иранских традиций» пытается доказать, что дух, культура и искусства иранцев существуют вот уже более двух тысячелетий. Он отмечает:

Иранскому искусству присущи яркие традиции. Эти традиции про­должаются вот уже более двух тысячелетий (после Ассирийского пе­риода). В Иране произошли изменения во властных структурах, в цар­ствующих династиях и в религиозных представлениях. Страна на­ходилась под властью своих и чужих правителей. Ислам, проникнув в эту страну, изменил очень многое, но традиции, присущие иранскому искусству, все же сохранились[502].

Кроме того, он говорит:

Арабское войско, стремительно двигаясь в сторону Центральной Азии и Северной Африки и, захватывая все новые территории, несло с собой не только новую религию, но еще и молодую, развивающуюся цивилизацию. Сирия, Месопотамия и Египет целиком были охвачены арабской (исламской) культурой и ассимилировались в ней, арабский язык стал их повседневным и официальным языком. Население этих стран смешалось с арабами и в этническом отношении. Багдад, Дамаск, Каир стали крупными центрами арабской культуры, и в результате динамичного скачка под воздействием новой цивилизации в этих городах было воздвигнуто много великолепных зданий… Иранцы не стали похожи на арабов и не ассимилировались с ними. Тем не менее арабская цивилизация оказала на них огромное воздействие, а ислам в Иране, так же как и в Индии, стал стимулом для динамичного развития различных направлений искусства. Арабская (исламская) культура и искусства также оказались под влиянием Ирана[503].

Как известно, часть иранских книг при аббасидских и умаййадских халифах была переведена на арабский язык. Хотя они и не выдерживали сравнения с книгами, переведенными с других языков, тем не менее мож­но считать, что это была своего рода помощь Ирана исламской цивилизации. Позднее мы будем рассуждать более подробно о переводной литературе с персидского языка.
Мусульмане заимствовали иранскую административную систему. Вся структура государственных органов и система государственной отчетности и ведомств была построена по древнеиранским образцам. При этом иногда персидский язык (пехлеви) использовался даже в качестве официального языка. Позднее сами мусульмане-иранцы предпочли перейти на арабский язык.

Ибн ан-Надим в «ал-Фихристе» говорит:

Впервые переводом с других языков на арабский занимались по по­ручению умаййадского халифа Халида ибн Йазида ибн Му‘авийа (683—684 гг.). Он был любителем наук и сам увлекался алхимией. Вы­звав группу проживавших в Египте греческих ученых, владевших араб­ским языком, он поручил им перевести с греческого и коптского языков книги по алхимии. Это были первые переводы на арабский язык.

Затем автор заявляет:

Второй попыткой перевода на арабский язык является перевод с персидского языка правил ведения дел государственной канцелярии, осуществленный иранцем Салихом ибн ‘Абд ар-Рахманом по поручению умаййадского военачальника и сановника Хаджжаджа (ум. 714). Салих работал под началом иранца Заданфарруха, секретаря и писца Хаджжаджа, и привлек его внимание своим умением письменно изъясняться на этих двух языках. Однажды Салих, обращаясь к Заданфарруху, сказал: «Боюсь, что Хаджжадж однажды возвысит меня над тобой, моим благодетелем, а ты окажешься в опале». Заданфаррух ему сказал: «Не волнуйся, этого никогда не будет. Хаджжадж нуждается во мне больше, чем в тебе; его счетные дела никто кроме меня вести не может». Салих сказал: «Клянусь Богом, если я захочу, то смогу перевести все правила ведения счетных дел на арабский язык, да так, что в персидском языке никакой нужды не будет». Заданфаррух испытал его и выяснил, что тот говорит правду. Затем он попросил, чтобы Салих прикидывался больным и повременил с переводом материалов по счетным делам на арабский язык. Тот так и поступил. Хаджжадж отправил к Салиху своего личного лекаря. Осмотрев его, он сказал: «Я нахожу его вполне здоровым». В это время Заданфаррух в результате одной из придворных интриг был убит, и его место в канцелярии досталось Салиху. Однажды Салих рассказал Хаджжаджу об этом сво­ем разговоре с Заданфаррухом. Хаджжадж поручил ему осуществить этот замысел.

Это событие стало предметом недовольства всех персоязычных, особенно тех, кто пользовался этой привилегией. Как-то Марданшах, сын Заданфарруха, обратился к Салиху с несколькими персидскими терминами, относящимися к счетному делу, чтобы тот разъяснил их по-арабски. Салих нашел соответствующие им арабские эквиваленты. Марданшах, обеспокоившись, сказал: «Пусть Бог искоренит твой род за то, что ты искоренил персидский язык». Группа иранцев заявила о своей готовности предложить Салиху 100 тысяч дирхамов, чтобы он, ссылаясь на неосуществимость своей затеи, отказался от нее. Но он не отказался.

Далее, Ибн ан-Надим пишет:

Но дела канцелярии в Сирии велись на языке римлян (греческом) и на персидском языке. А в период правления Хишама ибн ‘Абд ал-Ма­лика (724—743 гг.) эти дела стали вести на арабском языке.
Данное обстоятельство касалось двора халифов и их наместников. Официальном языком делопроизводства во дворцах иранских правителей после достижения независимости был фарси. Арабский язык в период правления Газнавидов вновь стал официально применяться в делопроизводстве. Но это требует специального разъяснения.
Как уже было сказано, мы не намерены давать развернутое описание всех услуг, оказанных молодой исламской цивилизации древней цивилизацией Ирана. Эта задача не входит в нашу компетенцию. Наша цель при пересказе известных и исторически достоверных фактов заключается в подчеркивании двух моментов: во-первых, Иран до ислама был носителем цивилизации, которая стала одним из источников исламской цивилизации; во-вторых, ислам вдохнул в тело Ирана новую жизнь, и иранская цивилизация, находившаяся в состоянии стагнации, благодаря исламу возродилась и обрела новую форму. Эти два момента неопровержимы. Желающие могут удостовериться в этом, обратясь к многочисленным и весьма доступным источникам.

Искренность и преданность

Теперь приступим к изложению главного тезиса, состоящего в том, что иранцы оказали исламу весьма заметные услуги, и эти услуги оказывались искренне, основываясь на преданности и вере. Сначала мы будем рассуждать об искренности и преданности иранцев, после чего поговорим об оказанных ими услугах.
Мы не желаем преувеличивать заслуги иранцев. Мы не претендуем на то, что все иранцы были верными и преданными исламу и что все оказанные ими услуги делались на почве искренности и преданности этой религии. Мы утверждаем только то, что абсолютное большинство иранцев были верными и преданными исламу, и у них не было других стимулов кроме служения исламу. В этом отношении с ними не может сравниться никакая другая исламская нация, ни арабы, ни другие народы. Вероятно, в этом отношении иранцам нет равных во всем мире. Т. е. ни один народ в мире не оказал какой-либо религии столь бескорыстные услуги, какие были оказаны исламу иранцами.

Можно покорить какой-нибудь народ с применением силы, но внушить ему искренность, энтузиазм, любовь и веру невозможно. Насилие и материальные стимулы имеют ограниченные пределы. Мировые шедевры создаются только на почве любви и веры.
Некоторые стремятся доказать, что стимулом и побудительным мотивом для иранцев в их неимоверном культурном энтузиазме была компенсация тех поражений, которые они потерпели от арабов в битвах при Кадисии (635 г.) и Нехаванде (641 г.). Иранцы хорошо усвоили, что воен­ное поражение — это еще не окончательный разгром; окончательным разгромом может быть поражение в национальном и культурном плане. Охваченные национализмом, они, чтобы проявить себя перед другими народами и особенно перед арабами и чтобы под покровом ислама сохранить свои собственные мысли и традиции, приступили к свершениям на куль­турном поприще. Другими словами, иранцы будучи лишены возможности отвергнуть ислам, стремились к тому, чтобы придать ему иранский характер. А единственным способом добиться этой цели была монополизация всех сторон научной жизни в исламе.

Мы уверены, что подобное утверждение полностью противоречит дей­ствительности. Ибо, во-первых, как мы уже ранее заявили, иранцы начали служить исламу еще задолго до того, как потерпели поражение от мусульманских войск. Иранцы после поражения действовали так же, как и до этих военных столкновений. Во-вторых, подобный стимул не мог бы остаться неизменным в течение четырнадцати веков.
К тому же, если иранцы действительно служили исламу только для того, чтобы компенсировать нанесенное им поражение, то почему они сами выступили активными распространителями ислама среди других народов и привлекли в лоно ислама огромное количество людей, по чис­ленности в несколько раз превосходящее их самих? Почему каждый раз, когда ислам (а не национальные интересы иранцев) оказывался под угро­зой, иранцы проявляли самоотверженность и жертвенность? Почему вся­кий раз иранцы острее и решительнее всех других народов реагируют на нападки против ислама?
В последующих главах этой книги мы будем рассуждать об этом более подробно. А теперь изложим общие соображения относительно причин энтузиазма мусульманских народов в области науки и культуры.

Побудительные мотивы

Нам следует посмотреть на весь исламский мир с позиции побудительных мотивов и стимулов. В исламском мире зародилось своеобразное научное и культурное движение, в котором участвовали арабы, иранцы, индийцы, египтяне, алжирцы, тунисцы, марокканцы, сирийцы и даже европейцы-испанцы, и оно захватило весь исламский мир, включая самые отдаленные его точки — от востока до запада и от юга до севера. Участниками этого движения были как иранцы Сибавайх и Ибн Сина, так и Ибн Туфайл[504] и Ибн Рушд[505], выходцы из Андалусии. Что было движущим стимулом этого внушительного явления? На этот счет можно выдвинуть несколько предположений:

1. У всех этих народов зародился единый арабский национальный дух, и все они приступили к совместному развитию под общим названием «арабы».
Подобное предположение не соответствует действительности, хотя часть современных арабов стремится таким образом исказить историческую действительность.
Некоторые европейцы называют исламскую цивилизацию «арабской», чтобы, с одной стороны, польстить национальной гордости арабов, дабы они, опираясь исключительно на свой этнический компонент, отделились от остального исламского мира, а с другой — вызвать недовольство дру­гих исламских народов по отношению к арабам, которые верят в эти бредовые утверждения.

2. Каждый из исламских народов действует под влиянием своих спе­цифических этнических особенностей; стимулом для каждого народа слу­жат их специфические национальные чувства.
Ошибочность этого предположения очевидна и в особых комментариях не нуждается. В первой части данной книги мы этот вопрос достаточно подробно рассмотрели. Мусульманские народы воздвигли мосты, соединяющие их между собой. Поэтому мусульманина из Ирана или Индии и его единоверца из Африки или Испании объединяет братская близость.

3. Эти народы, с одной стороны, под воздействием космополитических свойств науки, а с другой — под влиянием не знающего национальных и расовых преград всемирного и гуманистического исламского учения, жили в атмосфере общих идей и убеждений. Божественным источником всех стимулов и побудительных мотивов в них был ислам.
Исторические источники и документы свидетельствуют о верности данного предположения.
Верным методом познания побудительных мотивов и стимулов какой-либо личности или какого-либо народа в конкретно взятом историческом движении является изучение способа действий. Рассмотрение материалов, приведенных в последующих главах данной книги, позволит в достаточной степени ознакомиться с тем, каковы были побудительные мотивы и стимулы иранцев.
Далее мы приводим продолжение специально написанной для нас ста­тьи господина ‘Утариди под названием «Исламское движение у иранцев». Первая часть этой статьи была приведена в разделе 2 нашей книги.

Исламское движение у иранцев

То, что происходило в Йемене, и жертвенность иранских мусульман на этой земле — убедительное свидетельство того, что иранцы приняли ислам с распростертыми объятиями и самоотверженно боролись за его распространение. Те, кто говорит о насильственной исламизации этого народа, либо движимы национальным и расовым фанатизмом, либо совсем ничего не знают об эволюции ислама в иранской среде. Все историки утверждают, что ислам в Иране распространялся удивительными темпами, и этот народ встретил ислам без боя и сопротивления. Ислам за двадцать лет распространился по всей территории Ирана — от берегов Евфрата до Сырдарьи и от Синда до берегов Аральского моря. Организаторами нескольких сражений с арабами-мусульманами были представители привилегированных слоев населения и мубады, которые стремились предотвратить проникновение ислама, защищая свои интересы.
После того как обширные иранские территории были завоеваны мусульманами, за сравнительно короткий промежуток времени большинство населения страны, за исключением жителей Мазендарана и Дейлема, стало приверженцами ислама, после чего наступил бурный период деятельности иранцев по распространению, укреплению основ религии и за­конов священного шариата. В течение первых трех столетий, когда Иран находился под непосредственным правлением умаййадских и аббасидских халифов, иранцы приложили большие усилия для научного разъяснения религиозных, литературных, правовых, политических и со­ци­альных особенностей ислама, определили основные вопросы научных дисциплин того периода и завершили их полную классификацию.

В первом столетии истории ислама были заложены основы хадисоведения, экзегетики, калама и суфизма, и предводителями во всех этих направлениях были именно иранцы. Научные школы Нишапура, Герата, Балха, Мерва, Бухары, Самарканда, Рея, Исфагана и других городов Ирана были центрами научно-исследовательского движения. В этих городах воспитывались сотни великих деятелей ислама, укреплявших основы процветающей исламской цивилизации по всему восточному и западному миру. Одним из важных направлений, которому в Иране, особенно в Хорасане, уделялось большое внимание, была наука о хадисах. Надо отдать иранцам должное: они внесли важную лепту в формировании хадисоведения и стали основоположниками целой школы в этой на­уке. Некоторые из знатоков хадисов предпринимали многочисленные пу­­тешествия, чтобы услышать предания из уст непосредственных носителей и передатчиков и классифицировать эти хадисы в отдельные книги. Хорасанская школа хадисоведения в тот период считалась настолько важной, что люди из Египта, Африки, Хиджаза, Ирака и Сирии приходили, чтобы воспользоваться опытом и знаниями хорасанских шайхов, и на долгие годы оставались жить в таких хорасанских городах, как Нишапур, Мерв, Герат, Балх и Бухара.
Знатокам литературы по хадисам известно, что большинство авторов книг в этой области, как суннитов, так и шиитов, были иранцами. Шесте­ро из них, а именно: шайх Туси, Муслим Нишабури, Абу ‘Абд ар-Рах­ман Нисаи, Мухаммад Исма‘ил Бухари, Абу Дауд Сиджистани, Тирмизи и Байхаки, — являются выходцами из Хорасана, а двое других, шайх Садук и Ибн Маджа, — уроженцы Кума и Казвина. Кроме названных авторов ха­дисы изучали сотни других весьма известных в исламском мире иранцев.

Все великие исламские философы, знатоки калама, историки, составители толковых словарей, писавшие на арабском языке великие поэты, признанные экзегеты, политические деятели и великие правители были выходцами из Ирана. Разве Бармакиды, Наубахтиды[506], хваджа Низам ал-мулк[507], а также Тахириды, Саманиды, Буиды, Газнавиды, Сарбадары и десятки других исламских династий, приложившие большие усилия для распространения ислама и исламской культуры, не являлись урожен­цами иранской земли?
Двое из основателей четырех суннитских толков ислама также были иранцами и уроженцами Хорасана. Первый из них — Абу Ханифа, которого одни считают уроженцем Кабула, а другие — г. Ниса (Даргез), а другой — Ахмад ибн Ханбал[508], уроженец г. Мерв в Хорасане, воспитывавшийся в Багдаде.
В целом иранцы в течение первых столетий ислама заложили основные принципы и правила исламской культуры и литературы, открыв тем самым дорогу для будущих поколений.

С наступлением IV в. х. (IX в. н. э.) северные области Ирана (Табаристан и Гилян) также стали подвластны мусульманам. В это же время иранцы достигли политической независимости. Саманиды, разорвав связи с Багдадским халифатом, объединили Хорасан и восточные области Ирана в единое независимое государство. Они уже не нуждались в руководстве халифата при толковании религиозных вопросов.

Религиозная деятельность иранских мусульман в Индии

Газнавиды были первыми иранцами, распространившими священную религию ислам в Индии. Завоевав Пенджаб, они объявили Лахор, крупнейший город этого региона, своим административным центром. Во времена правления Газнавидов группа иранских ученых, в том числе и знаменитый хорасанский ученый-энциклопедист Бируни, побывала в Индии.
Походы Газнавидов были связаны с убийствами и грабежами, вопросы распространения ислама их не слишком интересовали. Тем не менее эти походы были очень действенными для преодоления политических и военных барьеров на пути в Индостан, открыв путь будущим поколениям.

Гуриды

Гуридские[509] султаны происходят из Гура, горной местности недалеко от Герата. Родоначальником династии является Шонасб, который принял ислам во времена Повелителя Правоверных ‘Али (мир ему!) и был назначен Его Светлостью наместником халифа в области Гур. Историки свидетельствуют, что во времена Умаййадов, когда по требованию умай­йадских правителей со всех минбаров неслись бранные слова в адрес По­велителя Правоверных (мир ему!), жители Гура и его окрестностей не поддались этому и вместе со своими правителями относились к памяти Его Светлости почтительно.
Султан Мухаммад Сам Гури был первым мусульманским правителем, предпринявшим поход в Индию, захватившим Дели и объявившим этот город столицей. Со времени правления этого султана (с середины XII в.) вплоть до завоевания Индии англичанами Дели был столицей мусульманских государств. Заслуги Гуридов в Индии очень велики, в эпоху их правления многие ученые и мыслители переселились из Ирана в Индию и остались жить в этой стране. Распространение исламского учения в Индии фактически началось с правления Гуридов, в этот период было постро­ено много религиозных школ (мадрасе) и мечетей.
Одним из знаменитых иранских ученых, переселившихся тогда в Ин­дию, был хваджа Му‘ин ад-дин Чишти[510] (1141—1236). Его заслуги в Индии очень велики, после его смерти многие из его учеников стали религиозными предводителями мусульман. Теоретическая школа этого шайха существует и сегодня, по истечении многих веков, а его мавзолей в Аджмире — почитаемое место паломничества.

Тимуриды

Захир ад-дин Мухаммад Бабур (1483—1530), потомок Тимура, захватив Индию, объявил Дели столицей своего государства. После смерти Бабура потомки правили Индией четыре столетия. Между индийскими Тимуридами и сафавидскими шахами Ирана были налажены весьма эффективные связи. В этот период большое количество иранцев переселилось в Индию. В эпоху Тимуридов все государственные и религиозные посты находились в руках иранцев. Из Ирана в Индию отправились тысячи поэтов, ‘арифов, факихов и муджтахидов, которые занимались распространением ислама.
Одной из замечательных личностей, оказавших исламу огромные услу­ги в период правления Джахангира (1569—1627), был И‘тимад ад-даула мирза Гийас-Бик. До этого он жил в Хорасане и был назначен сафавидским шахом Тахмаспом (1523—1576) правителем в Мерве. Но он попал в опалу, и шах Тахмасп велел конфисковать его имущество. После этого он вынужден был переселиться в Индию и явился во дворец тимуридского правителя Агры Джалал ад-дина Акбара[511]. Позднее его дочь Нур-Джахан стала женой Джахангира и индийской императрицей.
Бану Бегим Мумтаз Махал, внучка мирзы Гийаса, вступив в брак с Шах-Джаханом (1628—1658), также стала могущественной императрицей Индии. Величественный Тадж-Махал, уникальнейший шедевр индийской архитектуры, является мавзолеем именно этой иранки. Во времена упомянутых нами Нур-Джахан и Мумтаз Махал, которые были последователями шиизма, много иранцев, отправляясь в Индию, занимались там религиозной деятельностью.

Кутб-шахи

Мухаммад ‘Али Кутб-шах родился в иранском городе Хамадан. В мо­лодости он отправился в Индию и поступил на службу к правителю Деккана. Будучи человеком талантливым, он быстро добился успеха на службе и через некоторое время стал известен под прозвищем «Кутб ал-мулк» («Полюс царства»). В 1512 г. он официально стал правителем Деккана. Кутб-шах был из числа муридов (учеников-послушников) шайха Сафи ад-дина Ардабили[512]. Узнав, что шах Исма‘ил (1485—1524) в Иране стремится к распространению шиитского мазхаба, он также объявил шиизм в Деккане официальным мазхабом.
В целом Кутб-шахи предпринимали большие усилия для распространение ислама и, в частности, шиизма на подвластных им территориях. В период их правления некоторое количество иранцев переселилось в Деккан для пропаганды учения ислама. Одной из великих личностей, отправившихся в этот период в Индию, был мир Мухаммад Му’мин Астарабади, прослуживший при дворе у Кутб-шахов 25 лет и слывший крупным ученым-энциклопедистом. Кутб-шахи правили на этой земле около двух столетий, история их правления достаточно хорошо исследована.

Династия ‘Адил-шахов в Биджапуре

Основоположником этой династии является иранец Йусуф ‘Адил-шах, родившийся в г. Саве, недалеко от сегодняшнего Тегерана. В молодости он приехал из Ирана в Индию, поступил на службу к биджапурским султанам, а через некоторое время сам стал султаном этого региона и короновался под именем cултан Йусуф ‘Адил-шах Саваи. Он также был последователем шиизма и приложил огромные усилия для распространения этой религии. Многие из центральных областей Индии, которые до того находились под властью идолопоклонников, усилиями ‘Адил-шаха были завоеваны мусульманами.
Армию ‘Адил-шаха постоянно сопровождали иранские ученые и религиозные деятели, а также саййиды из Священного Неджефа, Благосло­венной Кербелы и Священной Медины, занимавшиеся урегулированием религиозных вопросов. Большинство политических и административных постов в правительстве занимали иранцы. История этой исламской династии в Индии также достаточно хорошо изучена.

Низам-шахи Ахмаднагара

Основоположником этой династии был индиец под именем Тимабхат, который во времена султана Ахмад-шаха Бахманида[513] попал в плен к мусульманам. Султан, заметив высокий интеллект и талант Тимабхата, подарил его своему сыну Мухаммад-шаху и велел ему посещать школу вместе с принцем. Тимабхат за короткий срок научился читать и писать по-персидски. Ему дали имя Малик Хасан Бахри. Опуская подробности, отметим, что он по воле случая и благодаря своему таланту стал царем и, будучи последователем шиизма, приложил большие усилия для распространения джа‘фаритского (имамитского) толка ислама.
Многие государственные чиновники и религиозные деятели государ­ства Низам-шахов также были иранцами. Шах Тахир Хамадани (извест­ный также как Даккани) приехал в Индию именно во времена этих прави­телей. Шах Тахир, будучи поначалу одним из сторонников шаха Исма‘и­ла Сафавида (1487—1524), затем выступил против него, чуть не по­платив­шись за это жизнью. Он тайно сбежал в Индию и достиг при дворе Низам-шахов высокого положения; воспитал плеяду знаменитых ученых, знатоков различных религиозных наук и основал один из самых важных в Индии религиозных центров.
Деятельность Шаха Тахира нуждается в специальном исследовании, а его заслуги достойны признания. В целом заслуги Низам-шахов в области распространения религии в Индийском субконтиненте велики и также нуждаются в более подробном изучении.

Нишапурские правители Авадха

Во времена сафавидского шаха Султана Хусайна (1668—1726) один из нишапурских ученых, по имени саййид Мухаммад, переселился в Ин­дию и стал жить в Дели. Его сыновья несли государственную службу и постепенно стали важными сановниками. Один из потомков саййида Мухаммада, по имени Бурхан ал-мулк, стал наместником области Авадх (с центром в г. Лакхнау). Некоторое время спустя он объявил себя независимым от Дели. После него в этой области стали править его потомки.
В период нишапурских правителей в Индию переселилось много лю­дей из Нишапура, Мешхеда и других городов Ирана, которые стали жить в Лакхнау. В этот период все политические и религиозные деятели этого государственного образования были выходцами из Хорасана. Выходцы из Нишапура, известные в Индии саййиды из династии Накави, переселились в эту страну в период авадхских правителей. Под их покровительством жил и работал мир Хамид Хусайн Нишабури, автор книги «Абакат ан-нур» («Благоухание света»). Времени правления и жизнеопи­санию нишапурских правителей Авадха в Индии посвящено неско­ль­ко исследований.
Кроме упомянутых властителей в различных регионах Индии, таких как Бенгалия, Бихар, Гуджарат и Пенджаб, правили и другие династии, и каждая из них внесла заметный вклад в распространении ислама в своем регионе. История ислама в Индии изучена достаточно хорошо, и, к счастью, в Индии и Пакистане имеются крупные библиотеки с достаточно богатыми фондами.


_________________________
[488] Иранская цивилизация. С. 247.
[489] Иранская цивилизация. С. 247.С. 20
[490] Джахиз. Китаб ал-махасин ва-л-аздад. С. 4.
[491] Дюрант У. История цивилизации. Т. 10. С. 234.
[492] Бухтйишу‘ — один из знаменитых руководителей университета Гонде Шапур, христианин; во времена правления Аббасидских халифов ал-Махди и Харуна ар-Рашида жил в Багдаде и был личным врачом этих халифов.
[493] Йахйа ибн Масавайх — известный врачеватель при дворе аббасид­ских халифов ал-Ма’муна, ал-Му‘тасима и ал-Васика, выпускник университета Гонде Шапур.
[494] Шах ‘Аббас I Великий (1571—1629) — шах Ирана с 1587 г., при нем государство Сафавидов достигло наибольшего могущества.
[495] Дюрант У. История цивилизации. С. 251.
[496] Там же. Т. 10. С. 254.
[497] Дюрант У. История цивилизации. С. 255.
[498] Там же. С. 256.
[499] Иран с точки зрения востоковедов. С. 195—196.
[500] Там же. С. 21.
[501] Там же. С. 202.
[502] Неру Д. Взгляд на мировую историю / Пер. на фарси Махмуда Тафаззули. Т. 2. С. 1038.
[503] Неру Д. Взгляд на мировую историю. С. 1042.
[504] Ибн Туфайл, Абу Бакр Мухаммад ибн ‘Абд ал-Малик (лат. Абубацер) (нач. XII в.—1185) — представитель магрибинской ветви философии (арабоязычного перипатетизма); ученый, вазир, придворный врач хали­фа Абу Йа‘куба Йусуфа; покровительствовал Ибн Рушду и подвигнул его на занятия комментированием трудов Аристотеля.
[505] Ибн Рушд, Абу-л-Валид Мухаммад ибн Ахмад (лат. Аверроэс) (1126—1198) — арабский философ и врач, последний из видных пред­ставителей восточного аристотелизма. Жил в Андалусии и Марокко, занимал долж­ности судьи и придворного врача, незадолго до смерти подвергся гонениям как еретик. Большинство философских сочинений Ибн Рушда представляет собой комментарий к трудам Аристотеля.
[506] Одна из знатных иранских семей, члены которой, приняв ислам, служили аббасидским халифам и с начала VIII в. до первой половины XII в. занимали высокие государственные и административные посты при дворе Аббасидов или были видными учеными или литераторами. Основоположник этой династии Наубахт, его сын Абу Сахл и несколько других ее представителей, будучи астрономами, занимались переводами с пехлеви на арабский язык книг по астрономии и другим направлениям науки и литературы. Другие представители этой династии, приняв джа‘фаритский (имамитский) мазхаб, оставили после себя весь­ма важные книги по разъяснению и защите основ этого толка в исламе.
[507] Низам ал-Мулк, Абу ‘Али Хасан ибн ‘Али ибн Исхак ат-Туси (1017—1092) — государственный деятель (вазир) государства Сал­джуков; происходил из семьи мелкого землевладельца. С 1063 г. был вазиром Алп-Арслана, а с 1072 г. — Малик-шаха. Сторонник сильной центральной власти. Убит исмаилитами.
[508] Ахмад ибн Ханбал????? (780—856) — мусульманский ученый и богослов, основатель ханбалитского мазхаба, названного его именем.
[509] Гуриды — сунннитская династия, правившая на территории современного Афганистана, части Ирана и современного Пакистана с 1148 по 1206 г. Основателем могущественной династии является ‘Изз ад-дин Хусайн ибн Сам, мир хаджиб двора Газнавидов. Династия Гуридов была уничтожена Хорезмша­хами.
[510] Му‘ин ад-дин Чишти — переселившийся в Индию ученый, выходец из Систана, последователи и ученики которого после его смерти создали влиятельное и поныне в Индии и прилегающих странах суфийское братство чиштиййа.
[511] Абу-л-Музаффар Джалал ад-дин Мухаммад Акбар (1542—1605) — создатель империи Великих Моголов, ставший правителем в 13 лет, когда по трагической случайности погиб его отец. Он унаследовал власть лишь над районами Агры и Дели, но за 49 лет своего правления объединил в одно государство территорию от Кабула и Кандагара на западе — до устья Ганга на востоке, от границ Тибета на севере — до р. Годавари на юге.
[512] Шайх Сафи ад-дин Ардабили (1252—1334) — предок Сафави­дов. Родился в Ардабиле. В течение двадцати пяти лет он был муридом шайха Захида Гилани. После его смерти Сафи ад-дин возглавил его учение, а накануне своей кончины назначил своим преемником сына Садр ад-дина, который и счита­ется основателем тариката Сафави. Первоначально тарикат (суфийское брат­ство) был суннитским, но затем, поскольку Садр ад-дин был потомком седьмого шиитского имама Мусы ал-Казима (ум. 799), тарикат стал шиитским.
[513] Султан Ала’ ад-дин Ахмад-шах (1435—145) — один из правителей бахманидской династии, правившей в индийском государстве с центром в Ахмаднагаре с 748 по 1347 г.