Иран и ислам: история взаимоотношений
 
Религии и религиозные толки

В Сасанидском Иране был распространен не только зороастризм. Ко­нечно, зороастризм был официальной религией страны, но наряду с ним в качестве конфессиональных меньшинств существовали и многие другие религии. Среди них были как религии, в которых Заратуштра считался пророком (в качестве религиозных толков зороастризма), так и религии, не имеющие ничего общего с зороастризмом и отрицающие пророчество Заратуштры.
Покойный доктор Са‘ид Нафиси во втором томе своей книги «Тарих-и иджтима‘и-йи Иран» («Социальная история Ирана») в качестве главной причины социальной раздробленности Сасанидского Ирана называет меж­конфессиональные разногласия и заявляет, что главным фактором недовольства в обществе и возникновения различных религиозных толков и самостоятельных конфессиональных образований явился именно про­извол со стороны зороастрийских мубадов. Он отмечает:
Согласно общественным установкам той эпохи, священнослужители, состоявшие из мубадов и хирбадов[159], пользовались неограниченными привилегиями. Их главный предводитель Мубадан мубад (главный мубад) при сасанидском дворе занимал самое высокое положение. Мубады монополизировали право толкования, разъяснения, утверждения и отмены всех постановлений и решений, связанных с супружеством, наследством, собственностью, и постепенно, по мере укрепления сасанидской державы, наблюдалось усиление их власти и влияния в обществе. Гнет и давление со стороны мубадов неизбежно стали причиной роста народного недовольства и усиления решимости простых людей избавиться от этих угнетателей. Именно поэтому в качестве ответной реакции наряду с зороастрийской маздайасна («религия Мазды»), которая была официальной религией сасанидского двора и именовалась также бихдин («наилучшая религия»), среди последователей Заратуштры сформировались два других рели­гиозных толка. Первым из этих толков был зурванизм, согласно которому Ормазд и Ахриман, оба порождены более древней высшей субстанцией, называемой «Зурван[160] Акарано» («Бесконечное Время»). А представителями второго толка были кайумарситы, по их мнению Ахриман (сакральное воплощение сил зла) был не самостоятельным существом, но появился из слезы Ормазда в момент, когда тот засомневался в своей правоте. Зурваниты и кайумарситы находились в острой оппозиции к зороастрийцам, и разногласия между ними обретали все более враждебный характер, что было на руку чужакам… В это время в Иране действовали еще пять религиозных групп, враждо­вавших как между собой, так и с зороастрийцами, зурванитами и кай­умарситами.

Первую из этих групп составляли иудеи, часть из которых поселилась на западе Ирана, преимущественно в Хузистане и Экбатане (совр. Хамадан), еще со времен Ахеменидов, когда Кир Великий[161] освободил их из вавилонского плена. В период сасанидского правления их численность увеличилась, они стали селиться и в других иранских провинциях. В частности, в Исфахане жила довольно многочисленная община иудеев.
Другую религиозную группу составляли иранские христиане. Хри­стианство в Иране распространилось с самого начала своего возникно­ве­ния, еще со времен правления Аршакидской династии (250 г. до н. э.— 224 г. н. э.), когда часть населения Западного Ирана стала следовать учению Христа. С этого периода на западном и восточном берегах Евфрата постепенно строились многочисленные церкви. Иранские христи­ане выбрали несторианский толк христианства, которое шаг за шагом добилось определенных успехов по всей стране и с помощью иранских миссионеров распространилось на северо-восточные провинции страны, Мавераннахр и даже дошло до Китая.

Третьей религиозной группой были последователи манихейства, которое возникло в 228 г. н. э. и вскоре распространилось по всему Ирану. Это учение было простым, проповедовало моральное и духовное совершенствование, внешнюю и внутреннюю чистоту, имело явно выраженные элементы гностицизма; оно больше, чем какая-либо другая древняя религия, воспитывало у людей эстетические чувства, стремление к благоденствию и материальному комфорту. Поэтому манихейство стремительными темпами завоевало сердца иранцев, его последователи отличались твердой верой и стойкостью, из-за чего огромные усилия Сасанидов, направленные на ликвидацию этого учения, не увенчались успехом.
Четвертой религиозной группой следует считать маздакитов, т. е. по­следователей маздакизма, возникшего в Иране начиная с 497 г. Многие сведения о маздакитах почерпнуты из источников, написанных противниками этого течения. Поэтому нельзя согласиться с тем, что маздакиды и в самом деле были сторонниками общих жен, имущества и равного распределения собственности среди всех людей. Хосров I Ануширван обошелся с ними очень жестоко — собрав их в одном месте, подверг массовому истреблению. Но даже после этого маздакиты еще долгое время существовали в Иране на нелегальном положении.

Пятой конфессиональной группой Ирана были буддисты (называ­е­мые иранцами будхи), которые в северо-восточных провинциях Ира­на, находящихся по соседству с Индией и Китаем, создали несколько крупных и важных религиозных центров. Наиболее значительными среди этих центров были буддийский храм в Бамийане и знаменитый храмовый комплекс Наубахар в Балхе, позднее исламские авторы называли его не буддийским, а зороастрийским храмом. Предки легендарной семьи Бармакидов[162], сыгравшие важную роль в истории Ирана времен Харуна ар-Рашида, были руководителями и настоятелями (пармака) буддийского храмового комплекса Наубахар.
Манихеи и буддисты северо-западных областей Ирана (в отличие от зороастрийцев, христиан и иудеев) в течение более двадцати лет, защищая свою землю, оказывали арабским завоевателям яростное сопротивление.

Затем Са‘ид Нафиси добавляет:

В эпоху правления Сасанидов важнейшим регионом Ирана считался нынешний Ирак, или Месопотамия, которая постоянно служила яблоком раздора между Ираном и Римом (позднее — Восточным Римом, т. е. Византией). Большинство населения этого региона состав­ляли семиты, они говорили на языках семитской группы. Важнейшей их заслугой перед Ираном можно считать переводы на сирийский язык (который считался их общим литературным языком) многих гре­ческих научных произведений, что способствовало распространению в Иране знаний греков в области медицины, математики, астрономии и философии. Среди них было много ученых. Их язык (сирийский) считался одним из официальных языков иранского двора, а ранее, особенно в эпоху Ахеменидов, арамейский (тоже семитский) язык почти выполнял функцию официального административного языка Древнего Ирана. Среди семитских народов Месопотамии были распространены несколько религиозных учений[163].

Все исследователи, изучавшие конфессиональные особенности Сасанидского Ирана, отметили наличие в стране вышеупомянутых религиозных учений. Известный датский исследователь Кристенсен в своей монографии «Иран дар заман-и сасанийан» («Иран в эпоху Сасанидов») многократно указывает на наличие и особенности указанных религий. Автор говорит о древнеиранских религиозных представлениях во вступительной части своей монографии; затем в отдельных главах под названиями «Зороастризм — официальная религия страны», «Мани и его учение», «Иранские христиане» и «Движение Маздака» дает более подробный анализ конфессиональных особенностей Ирана. Эти вопросы затрагиваются также и в коллективной монографии группы иранистов под названием «Тамаддун-и Ирани» («Иранская цивилизация»), переведенной (на фарси) доктором ‘Иса Бихнамом. Желающие могут обратиться к этим и другим книгам по данной теме.
Интересно, что зороастризм в эпоху Сасанидов, будучи официальной религией страны, ревностно поддерживаемой государством и могущественными организациями жрецов-мубадов, тем не менее не мог завоевать сердца абсолютного большинства иранцев. В качестве его непримиримого противника выступали не только христианство, но даже иудаизм и буддизм. Христианство же постепенно расширяло свое влияние и развивалось. Внутри Ирана и среди арийцев усиливалось влияние таких религий, как манихейство и маздакизм, к которым примыкало все большее количество людей из числа последователей Заратуштры.

В ходе всей истории этой страны, насчитывающей несколько тысячелетий, только исламу удалось завоевать сердца большинства ее жителей, а затем в течение двух столетий полностью искоренить такие религии, как манихейство и маздакизм, оттеснить буддизм из восточных окра­ин Ирана и современного Афганистана, а также превратить христи­анство и иудаизм в конфессиональные меньшинства.
Сасаниды строили свою государственную политику на религиозной основе. Основоположник царской династии Сасанидов Ардашир Папакан (226—241) сам был из семьи священнослужителя. Ардашир, с одной стороны, по религиозным соображениям, а с другой, — осознавая не­обходимость создания идеологической основы для государственной политики, приступил к возрождению, укреплению и распространению зороастризма. Он велел собрать воедино и систематизировать все тексты священной книги зороастризма Авесты и создать упорядоченную организацию жрецов, что привело к неимоверному укреплению власти жречества в обществе.

Господин доктор Мухаммад Му‘ин в свое книге «Маздайасна ва адабийат-и фарси» («Маздайасна и персидская литература») по этому поводу замечает:

После падения династии Аршакидов власть перешла к Ардаширу Папакану (226—241), главе династии Сасанидов. Начало его царствования было прологом книги счастья Ирана. Иранский народ благодаря его усилиям вступил в особую эру процветания. Этот падишах установил свою власть и моральные принципы своего общества на основе маздайасна (зороастризма). Преданность религии он унаследовал у своих предков. Его дед Сасан в Истахре (одной из столиц Древнего Ирана) был главным жрецом храма Анахиты. Поэтому он с особым рвением приступил к возрождению древней религии. Изображение храма (дома огня) чеканилось на монетах как национальный символ. В надписях он называл себя «маздайасна», т. е. «Поклоняющийся Мазде». То, что историки говорят о его набожности и о его отношении к жрецам, нашло отражение и в «Шахнама» Фирдауси, в рассказе о наставлениях Ардашира своему сыну Шапуру[164]:

Религия и власть везде и всегда едины,
будто находятся под одним шатром.

Без власти религия не может быть прочна,
непрочна и власть без единой религии.

По свидетельству «Динкарта»[165], Ардашир, вызвав к себе во двор главного хирбада Тансара, поручил ему систематизировать текст Аве­сты.

Затем доктор Му‘ин поясняет:

В целом период правления Сасанидов был самым важным периодом расцвета религии зороастризма. Зороастрийские жрецы достигли высшей степени могущества, и иногда мубады даже объединялись с аристократией против царей. Влияние мубадов в обществе было настолько велико, что они даже вмешивались в личную жизнь самих правителей. Все важные вопросы должны были решаться при непосредственном участии этого сословия.

Далее доктор Му‘ин, ссылаясь на Кристенсена, добавляет:

Влияние мубадов основывалось не только на их власти в качестве священнослужителей, на том, что они занимались одобряемыми государством традиционными судебными разбирательствами или на их исключительном праве освящать новорожденных, брачные контракты и жертвоприношения. Укреплению их влияния способствовало еще и то, что они владели огромными земельными угодьями, распоряжались дарами и пожертвованиями, а также доходами от судебных разбирательств. Кроме того, мубады пользовались многими другими привилегиями и широкими свободами, и можно сказать, что они функционировали как государство в государстве[166].

Зороастризм — официальная религия страны

Сасаниды, строившие свою государственную политику на религиозной основе и объявившие зороастризм государственной религией, предоставили зороастрийским священнослужителям огромные полномочия. Последователей других религий они не жаловали и иногда под влиянием мубадов заставляли их отрекаться от своих религиозных воззрений в пользу зороастризма, насаждая эту религию мечом.

Кристенсен по этому поводу говорит:

Зороастрийские священнослужители были очень фанатичными и максимально ограничивали свободу действия других конфессий. Но этот фанатизм имел политическую мотивацию. Зороастризм не настаивал на необходимости миссионерской деятельности, его предводители не претендовали на спасение всего человечества, но внутри страны они требовали безоговорочного подчинения. Они не доверяли последователям других религий, также бывших подданными Ирана, и особенно тем из них, единоверцы которых в других странах пользовались большим влиянием[167].

Са‘ид Нафиси добавляет:

Основная причина общественных волнений в эпоху Сасанидов за­ключалась в том, что до начала их правления не все иранцы были последователями зороастризма. Ардашир Папакан, будучи выходцем из семьи мубада и придя к власти при поддержке мубадов, всеми средствами стремился насаждать и распространять религию своих предков по всему Ирану. И так как мубады были опорой трона, они пользовались огромным влиянием и считались самым привилегированным сословием Ирана. По степени влияния они превосходили даже падишахов, и после смерти каждого монарха его преемником мог стать только тот, кого избирали и короновали сами мубады. Именно поэтому среди Сасанидов только Ардаширу Папакану удалось назва­ть своего сына Шапура престолонаследником, остальным царям не уда­лось назначить своего преемника: у них просто не было официального престолонаследника. Ибо без одобрения мубадан мубада (главного жреца) прийти к власти было абсолютно невозможно. В течение всего периода правления Сасанидов падишахи фактически были ставленниками мубадан мубада, а если бы кто-либо из них проявил непокор­ность, то столкнулся бы с неминуемым сопротивлением мубадов и был бы скомпрометирован. Например, Йаздигирд II (439—457), не согласившийся преследовать христиан и отказавшийся, невзирая на уговоры и указания мубадов, их истребить, был объявлен мубадами «грешником». В итоге после восьми лет царствования он вынужден был согласиться на репрессивные меры против христиан[168].

Затем он утверждает:

Сасаниды вели жесткую политику по отношению к Армении, которая со времен Мидийского царства (670—550 до н. э.), а затем в периоды правления Ахеменидов, Аршакидов и тех же самых Сасанидов была одной из провинций Ирана, где длительное время правили аршакидские принцы. Они стремились насаждать зороастризм на этой земле мечом. Армяне веками оказывали им упорное сопротивление и долгое время боролись за сохранение своих буддийских верований, а за­тем, начиная с 302 г. н. э., постепенно заложили на своей земле осно­вы христианства, выбрав один из толков этой религии (Армяно-гри­го­рианская церковь). Следствием этого религиозного разногласия стало продолжавшееся в течение всего периода правления Сасанидов изнурительное противостояние между ним и римлянами (а позднее — византийцами) за право владения Арменией, приведшее к огромным людским и материальным потерям, ослаблению Ирана и Византии и, как следствие, облегчившее арабам задачу по завоеванию иранских земель[169].

Далее Са‘ид Нафиси отмечает:

В Накш-и Раджаб, Ка‘ба-йи Зартушт и Сар-и Машхад[170] сохранились надписи, принадлежащие Картиру, мубадан мубаду времен сасанидского шаха Шапура I, в них приводится подробное описание некоторых мер, направленных на насильственное насаждение и распространение зороастризма в различных регионах страны[171].

В пятом разделе коллективной монографии «Иранская цивилизация» о надписях, принадлежащих упомянутому мубадан мубаду, говорится:

В 1939 г. археологи Чикагского восточного центра на западной части исторического здания, известного под названием Ка‘ба-йи Зартушт («Кааба Заратуштры»), обнаружили довольно объемную надпись с рассказом мубада Картира о том, как он с 242 по 293 г. н. э. постепенно достиг положения зороастрийского первосвященника. В этой надписи, в частности, говорится об изгнании из Ирана некоторого количества миссионеров чужих религий; среди них были евреи, христиане (несториане и монофизиты), буддисты, последователи индуизма и зиндики, т. е. манихеи[172].
Конечно, что касается религиозной нетерпимости, весь период правления Сасанидов был неравномерным, и жрецы не всегда пользовались неограниченным влиянием. Не все иранские правители находились под абсолютным влиянием мубадов. Шапур I, Йаздигирд I и Хосров I Ануширван в определенные периоды своего правления относились более или менее толерантно к последователям других религий.

В монографии «Иранская цивилизация» в статье «Религиозное положение на западе Ирана в эпоху Сасанидов» после изложения содержания надписи Картира и описания существовавших в его время конфессиональных ограничений говорится:
С другой стороны, армянский летописец Элиза Вардапет упоминает о письме Шапура с приказом оставить в покое живущих в любой точке Ирана магов, евреев, манихеев и последователей других религий и не препятствовать им в проведении религиозных ритуалов. Одна из надписей описывает притеснения, которым были подвергнуты конфессиональные меньшинства в период царствования Бахрама II между 277 и 293 гг. В другой надписи содержится приказ о религиозных свободах, объявленных Шапуром I (242—273)[173].

Кристенсен в шестом разделе своей книги, рассуждая о положении иранских христиан в ту эпоху, говорит:

Для характеристики отношений между христианством и официаль­ной иранской религией в IV и V вв. обратимся к некоторым утвер­ждениям К. Э. Захау[174]. Христианство при Сасанидах всегда, даже в самые тяжелые для него периоды, было разрешенной религией. При этом иногда христианские общины в городах и деревнях подвергались давлению со стороны представителей иранских властей. Христиане в ходе двух церковных соборов, созванных в Иране в 410 и 420 гг. и проходивших в присутствии представителей властных структур Византийской империи, восстановили и закрепили многие свои религиозные принципы. Афраат[175] большинство своих проповедей и прокламаций написал в годы правления Шапура II, когда христиане подвергались всяческим притеснениям. Тем не менее в его сочинениях упоминания о фактах, свидетельствующих о запрещении христианских религиозных церемоний и ритуалов, полностью отсутствуют. Дав­ление оказывалось в основном на христианских религиозных мы­слителей, но о принуждении простых христиан к отказу от своих религиозных убеждений ничего не говорится. По-видимому, христиане как в Иране, так и Восточно-Римской империи свои внутриобщинные правовые вопросы решали в соответствии с римскими и сирийскими законами, приспособленными к конкретным условиям места их проживания. Христианские погромы были очень редким явлением, и христиане могли под духовным предводительством своих епископов жить спокойно и безопасно[176].

В целом христиане в Иране представляли собой свободное конфессиональное меньшинство. Но вместе с тем в исторических источниках иногда встречаются свидетельства об оказании на них всякого рода давления, имевшего по большей части политическую мотивацию, т. е. христиане по религиозным соображениям при столкновениях между Ираном и Римской империей поддерживали своих единоверцев, что вызвало негодование иранских правителей.

Кристенсен про Йаздигирда I пишет:

Миролюбие, проявленное Йаздигирдом I по отношению к христианам, несомненно, имело политическую подоплеку. Ибо установление мира с Римом могло благоприятствовать укреплению его личной власти. Кроме того, можно отметить, что Йаздигирд по своей натуре был склонен к толерантности в религиозных вопросах[177].

Он же относительно Хосрова I Ануширвана говорит:

Для принятия более действенных мер против маздакитов Хосров вступил в коалицию с сословием зороастрийских жрецов. Тем не менее в годы его правления ни жрецы, ни правящее сословие не смогли добиться своего прежнего влияния в обществе. Хосров I, несомненно, был зороастрийцем, но он выгодно отличался от всех других царей из династии Сасанидов своей лояльностью в религиозных вопросах и своим толерантным отношением к другим религиозным и философским воззрениям. Он без всякого колебания назначал христиан на самые ответственные и социально значимые должности[178].

Христианство

Исторические факты о распространении христианства в Иране, об отдельных случаях гонений на христиан, об их яростном сопротивлении и последующих успехах христианского учения в стране, о симпатиях части сасанидских правителей поздних времен к этой религии и о примыкании к ней многих благородных зороастрийских семей сопряжены со многими интересными и поучительными подробностями. Они также демонстрируют духовную слабость зороастризма, несмотря на все их властные полномочия и немалое влияние жрецов на население.
Если бы не ислам, то христианство покорило бы Иран, и зороастризм постепенно утратил бы свои позиции. Ярыми противниками зороастри­з­ма выступили также возникшие в самом Иране маздаизм и манихейство, к которым зороастрийцы испытывали больше ненависти, чем даже к мусульманам. В исламский период зороастрийцы и особенно жрецы неоднократно вступали с мусульманами в союз против последователей манихейства и маздаизма. С другой стороны, иранские христиане, не за­бывшие гонения, преследования и даже погромы и массовые убийства (во время правления Шапура II), которыми они были подвергнуты зоро­астрийцами, предпочитали зороастрийцам мусульман и встретили воинов ислама радушно.

Влияние христианства и его распространение в Иране можно объяснить очень просто. Относительно причин успехов в этой стране христианства Кристенсен пишет:

Во времена, когда взамен Аршакидов к власти в Иране пришли Сасаниды, христиане в г. Эдесса в Малой Азии располагали важным агитационным центром… В ходе больших военных действий против Восточного Рима правительство заселило большие группы пленных в отдаленные точки Ирана. Иранские шахи во время своих военных походов в Сирии иногда переселяли всех жителей какого-либо завоеванного города или района во внутренние регионы Ирана. Но так как большинство этих пленников были христианами, то христианство в той или иной степени распространилось даже в самых отдаленных точках страны[179].

В книге «Иранская цивилизация» (подготовлена коллективом востоковедов) говорится:

Действительно, христианство проникло в Иран через арамейцев, проживающих в Сирии, или миссионеров из Эдессы, и частично через военнопленных, приводимых в эту страну. С конца I в. н. э. в Эрбиле (совр. Ирак) жила группа христиан, также сохранились следы проживания христиан между 148 и 191 гг. на территории современного Кир­кука. Несмотря на отсутствие к этому времени официально признанных христианских общин в Иране, христианство уже начинало при­влекать внимание многих иранцев, в частности самого Мани[180].

В статье «Христианство в Иране эпохи Сасанидов», помещенной в этой же книге, отмечается:

В Византии император, придворные и все население были христианами. А в Иране власть находилась в руках у зороастрийцев, и к тому же с самого начала эпохи Сасанидов государство оказывало всяческую поддержку зороастризму, являвшемуся официальной религией страны. Непристрастное отношение к христианам наблюдалось не с самого начала распространения христианского учения в Иране. Во времена правления Шапура II, у которого были острые политические разногласия с императором Константином, положение христиан в Иране значительно ухудшилось… Сначала христиане подвергались жестоким преследованиям, многие из них без суда и следствия или после краткого формального разбирательства подвергались жестоким пыткам или просто уничтожались. В источниках на сирийском языке до нас дошли сведения о страданиях христианских мучеников, свидетельствующие об огромной силе духа и отваге этих принявших смерть ранних христиан, имена которых позабыты. Вскоре иранские официальные власти поняли, что эти умудренные опытом христиане отличаются от подданных из присоединенных территорий и от непокорных иноземцев, каждое мгновение готовых идти на измену. Наоборот, будучи истинными иранцами, ранее они являлись искренними последователями зороастризма. Некоторые из них были выдающимися и весьма известными личностями, их патриотизм не вызывал никакого сомнения. Но в вопросах веры они были стойкими и последовательными. Поэтому силы правопорядка решили отныне не наказывать «провинившихся», а наставлять их на «истинный путь», но этот подход также оказался безрезультатным. В целом христианство, несмотря на преследования в течение нескольких десятилетий, завоевало в Иране твердые позиции.

С нападением гуннов и эфталитов на восточные провинции Ирана период гонений и преследований завершился, в стране появилась воз­можность для создания устойчивых христианских организаций и улучшения жизненных условий самих христиан… Вскоре иранские христиане достигли прочного духовного и культурного положения, их не могли сломить даже преследования и угнетения, которым их подвергли в V в. Йаздигирд II и Бахрам V[181]. В Ктесифоне и его окрестностях появились самые лучшие на всем Востоке христианские учеб­ные и духовные центры. Создание монастырей стало устойчивой тра­дицией и способствовало появлению большого количества учителей, обучавших основам религии. Реальная жизнь христианства в Иране во многом проявлялась в миссионерской и просветительской деятельно­сти[182].

Затем автор статьи, касаясь вопроса положения христиан в ту эпоху, миссионерской деятельности последователей этой религии и, наконец, говоря о поражении, нанесенном исламом христианству на Востоке, пишет:

Карта, составленная профессором юридического факультета Тулузского университета Ж. Дювилье, позволяет представить великие труды халдейских миссионеров, которые, посетив различные страны от Средиземноморья до восточных окраин Китая, а также на юге Индии, Тибете и Монголии, призвали многих людей в лоно христианской церкви. Их призыв в основном был обращен к кочевым народам, ежедневно менявшим место своего жительства, перебираясь на территории новых стран. Поэтому христианство до XIII в. сохранилось в самых отдаленных точках Евразии. Францисканские миссионеры, такие как Джованни Плано Карпини и Рубрук, а также путеше­ственник Марко Поло в ходе своих странствований обнаруживали в этих землях христиан. Христианство несторианского толка нашло много сторонников среди вождей монгольских кочевых племен, в на­чале своих победоносных походов на запад все еще сомневавшихся в целесообразности принятия различных религий, таких как буддизм, манихейство и ислам, которые встречались на их пути. При этом не исключена была и возможность окончательной победы несторианства. Принятие ислама монголами было великим поражением христианства в этих регионах[183].
В период правления Хосрова Парвиза[184] христианство в Иране процветало как никогда. Многие из приближенных царя, будучи представителями знатных иранских семьей, стали христианами. Как известно, Хосров Парвиз из-за восстания Бахрама Чубина[185], прославленного иран­ского военачальника, вынужден был покинуть Иран и искать помощи и покровительства у своего могущественного противника, византийского императора Маврикия (539—602), при помощи которого ему удалось вновь воцариться на иранском троне.

Кристенсен пишет:

Мубады не очень обрадовались возвращению Хосрова (случившемуся в 581 г.), так как царь вернулся из Византии с определенной симпатией к верованиям христиан, и вдохновителем шаха в этом деле была любимая женщина из его гарема, христианка по имени Ширин[186].

Некоторые исследователи заявляют, что Хосров Парвиз, отказавшись от зороастризма, принял христианство, но Кристенсен говорит:

Утверждение о принятии христианства Хосровом Парвизом безосновательно. Но отношения Хосрова с византийским императором Маврикием, который помог ему снова завладеть троном, его женитьба на византийской принцессе Марии, а также большое влияние на него его любовницы христианки Ширин вынудили шаха хотя бы формально быть благосклонным к своим христианским подданным. Тем не менее не исключено, что Хосров к своим прежним суевериям добавил и некоторые новые, христианские…[187]
Затем Кристенсен рассматривает причины усиления влияния двух толков христианства, яковитского и несторианского, при дворе Хосрова Парвиза, указывает на наличие противостояний между ними, а затем говорит о принятии христианства некоторыми видными иранскими вельможами (среди них был и военачальник по имени Мехран Гошнасп, после крещения принявший имя Григорий) и добавляет:
Приняв христианство, Мехран Гошнасп ушел в пустыню, чтобы там учиться у монахов основам христианства. Однажды он спросил у своей сестры: «Что говорят обо мне при дворе, после того как я стал христианином?» Сестра ему ответила: «Приходи, нет никакой опасности для тебя. Царь, узнав, что ты принял христианство, сказал лишь только, что ты торопишься попасть в ад. Теперь, можешь следовать своим путем. Возможно, царь распорядится, чтобы тебе вернули твое имущество». Через некоторое время Мехран опять встретился с сестрой, она выходила замуж за одного аристократа. Сделав несколько шагов в ее сторону, Мехран приветствовал свою сестру поклоном. Сестра, поднявшись с места, ласково протянула ему руку и с улыбкой на устах сказала: «Возрадуйся, я тоже христианка!»

Из вышесказанного явствует, что, во-первых, христианство в зороастрийском Иране следовало путем своего естественного развития, и, если бы ситуация сохранилась, зороастризм оказался бы под большой угрозой. Во-вторых, в отличие от зороастризма, христианство претендовало на роль мировой религии, т. е. христианские миссионеры для распространения своей религии никаких границ не признавали и активно стремились распространить ее повсюду в Иране и за его пределами. В этом отношении они добились определенных успехов. В-третьих, ислам, придя в Иран, направил основной удар не против загнивающего зороастризма, а против процветающего и развивающегося христианства, нарушив все его планы и вытеснив его с арены. Если бы не ислам, то христианство распространилось бы по всему Востоку. Только духовное влияние ислама воспрепятствовало распространению христианства на всем Ближнем и Дальнем Востоке.
Христианские священнослужители были обеспокоены распространением и духовным влиянием ислама в Иране больше, чем зороастрийские жрецы. Ибо они более отчетливо видели в исламе угрозу своим религиозным интересам. Именно поэтому сегодня, по истечении многих веков с тех времен, Его Святейшество Папа готов благодарить и награждать медалями любого недобросовестного писателя, который, называя себя иранцем, предпринимает какие-либо нападки против ислама.

Манихейство

Одним из наиболее важных и динамично развивавшихся религиозных движений эпохи Сасанидов было манихейство. Об учении и сущности манихейства можно говорить много. Известно, что манихейство, как с точки зрения идеологии, так и в том, что касается предписаний и обрядов, является очень сложной религией. В целом утверждают, что манихейство состоит из элементов зороастризма, христианства и буддизма, к которым добавлены некоторые положения, предложенные самим Мани, основателем этого религиозного учения. Саййид Хасан Такизаде в двух своих выступлениях на встречах в Обществе иранистов говорит:
Некоторые исследователи склоняются к мнению, что в формировании учения Мани заметную роль играли древнеиранские верования, особенно зурванитские, и другие неофициальные еретические учения зороастрийцев эпохи Аршакидов и Сасанидов. Но в результате более глубоких исследований выяснилось, что это всего лишь поверхностное сходство, вызванное тем, что Мани при изложении своего учения пользовался популярной среди тех или иных конфессиональных групп терминологией, облекая свои идеи в форму религиозных представлений того народа, среди которого он проповедовал. Позднее объектом пристального внимания исследователей стали христианские аспекты манихейства, и выяснилось, что Мани был знаком с христианством лучше, чем с иранскими и индийскими верованиями. Но основным источником информации для него было не само христианство, а его гностические интерпретации, возникшие под влиянием эллини­зма, т. е. греческой философии, которая на Востоке после эпохи Алек­сандра Македонского претерпела структурное изменение, смешавшись с восточными философскими воззрениями. При этом особой популярностью пользовалось учение Маркиона[188], основанное на дуалистическом ми­ро­воззрении[189].

Далее Такизаде пишет:

Говоря о принципах и основах манихейства, следует отметить, что, действительно, Мани заимствовал некоторые идеи из различных религий своего времени (в меньшей степени — из буддизма, больше — из зороастризма и зурванитского учения, еще в большей степени — из христианства) и в значительной мере — из гностических учений (особенно из учения Маркиона). Тем не менее его религия не состояла только из заимствований. Основа и дух могущественного здания этой религии были заложены самим Мани, его удивительной личностью. Оттенки других популярных религий в манихействе были несущественными и в основном предназначались для облегчения процесса распространения этой религии в других странах, среди последователей зороастризма, христианства и буддизма[190].
Содержание манихейства и личность самого Мани не являются здесь предметом нашей дискуссии. В следующих главах, при рассмотрении вопроса о дуализме, мы вновь вкратце коснемся некоторых аспектов учения, верований и воззрений манихейства. Здесь же мы должны рассмотреть вопрос о положении манихейства в начальный период распространения ислама в Иране, о численности его последователей, о популярности этой религии и степени ее влияния в обществе. Также мы попытаемся ответить на вопрос, было ли манихейство в указанный период в состоянии расцвета или переживало период упадка.

Известно, что манихейство претендовало на роль мировой религии, Мани считал себя пророком и печатью (т. е. завершающим) пророчества, а свою религию — самой совершенной из религий. В последующие века у манихейства были талантливые миссионеры, и эта религия, в отличие от зороастризма, смогла распространиться далеко за пределами Ирана и оказать влияние на многие страны. Несмотря на давление и преследова­ния со стороны зороастрийских жрецов, манихейство сохранилось вплоть до возникновения ислама, и его последователи оказали исламским воинам более ожесточенное сопротивление, чем зороастрийцы. Манихейст­во сохранялось в течение нескольких веков после победы ислама и исчезло постепенно.
Мани жил в начале периода правления Сасанидов. Он родился в Месопотамии, но по происхождению является иранцем. Мани пережил все перипетии, связанные со временем правления основоположника династии Сасанидов Ардашира Папакана (226—241), а объявил о своем пророчестве во времена его сына Шапура I (241—272). Утверждают, что Шапур некоторое время находился под влиянием проповедей Мани и даже подумывал об объявлении манихейства, вместо зороастризма, официальной религией Ирана. Но позднее он передумал[191], и говорят, что немногочисленная община манихеев существовала в Иране вплоть до XIII в. Другими словами, манихейство в этой стране просуществовало более тысячи лет.

На начальном этапе своего появления манихейство распространялось быстрыми темпами. Такизаде так об этом пишет:

История манихеев, их миссионеров и их единомышленников до монгольского нашествия связана с множеством особенностей и событий, но самой примечательной особенностью истории манихейства является быстрый темп его распространения в мире. В 300 г., т. е. всего четверть века спустя после смерти самого Мани, его религия распространилась в Египте и Северной Африке, дойдя до Испании и королевства галлов[192].

Затем автор отмечает:

В Тохаристане, Мерве и Балхе было много последователей манихейства. И даже китайский путешественник Сюань Цзан во второй четверти VII в. говорит, что манихейство — основная религия Ирана, подразумевая иранские территории вплоть до Тахаристана. В это вре­мя манихейство в Тахаристане пользовалось огромным влиянием, и на этой территории жил один из главных манихейских религиозных руко­водителей[193].

А Кристенсен утверждает:

Несмотря на давление, оказанное на манихеев зороастрийскими жрецами, эта новая религия в Иране хоть и в значительной степени нелегально, но все же продолжала существовать. В манихейских текстах на коптском языке сохранились рассказы о преследованиях и му­чениях, которым подвергались манихеи в период правления сасанидских шахов Нарсе (282—293) и Хормизда II (302—309). В это время арабский правитель Хиры ‘Амр ибн ‘Ади выступил защитником манихеев. В области Вавилон и в столице империи Ктесифоне жили многочисленные общины манихеев, но из-за гонений они вынуждены были переселиться в восточные и северные земли, население которых состояло из иранских племен и народов. Так, большая община манихеев обосновалась в Согде. И эти восточные манихеи постепенно теряли связи со своими западными единоверцами[194].

Религия Мани не смогла преодолеть все исторические испытания и канула в небытие. Главным фактором ее поражения, конечно, стал ислам. Манихейство — в чистом виде дуалистическая религия. Естественно, такая религия не могла устоять перед монотеистическим учением, обладающим мощным сущностным и идейным основанием, привлекающим к себе внимание и мысли образованного, научно и философски мыслящего сословия. Помимо того манихейство проповедовало особые виды аскетизма и воздержания, которые, естественно, были невыполнимы. В частности, установки манихейства относительно предосудительности и греховности половых связей и поощрения безбрачия стали причиной отречения людей от этой религии. Этому способствовало и то обстоятельство, что люди столкнулись с другой религиозной школой, которая, обладая высшей духовностью и осуждая подобный аскетизм и воздержание, вместе с тем считает брачные союзы священными, а рождение детей и законные половые связи — традицией.

Если бы мусульмане приравнивали манихеев (так же как и зороастрийцев, иудеев и христиан) к «людям Писания», признавая за ними статус последователей небесной религии, то, возможно, манихейство, на заре ислама имевшее еще огромное число последователей, сохранилось бы до сих пор, как это произошло с зороастризмом, иудаизмом и христианством. Но признание мусульманами манихеев зиндиками[195] лишило их возможности дальнейшего существования даже в виде конфессиона­ль­ного меньшинства.


_________________________
[159] Хирбад — зороастрийские священнослужители, ответственные за рели­гиозное образование верующих.
[160] Зурван (от авест. зрван — «время») — в Авесте несколько раз говорится о нем как об одном из зороастрийскмх полубогов и ангеле Бесконечного Времени. В зороастрийских комментариях часто говорится о «моменте сомнения бога» и о Бесконечном Времени, не имеющем ни начала и ни конца.
[161] Кир II Великий (др.-перс. Куруш, перс. Курош, др.-греч. Кирос) (599—530 до н. э.) — основатель персидской империи Ахеменидов, сын Камби­за I. Завоевал Вавилон в 539 г., после чего, освободив все народы, находившиеся в вавилонском рабстве, велел им вернуться в свои страны. В частности, освободив евреев из вавилонского плена, он вернул их в Палестину и за счет иранской казны обустроил Храм Соломона.
[162] Бармакиды — иранская династия, которая с начала правления Аббасидов имела в своих руках важные государственные должности и во времена Харуна ар-Рашида расширила свое влияние и власть. Могущество Бармакидов стало поводом, чтобы их противники при дворе Аббасидов предупредили халифа о последствиях доверия Бармакидам. Харун ар-Рашид убил или заточил в темницу Джа‘фара Бармаки и других представителей этой династии. Таким образом, Бармакиды утратили свою власть при дворе Аббасидов.
[163] Нафиси С. Тарих-и иджтима‘и-йи Иран. Т. 2. С. 20—24.
[164] Шапур I (ум. 272) — царь Ирана с 239 или 241 г., сын Ардашира I. Продолжал укрепление и расширение государства Сасанидов. В войнах с Римом войска Шапура I неоднократно вторгались на римскую территорию, уводя в плен большое число жителей. В 260 г. он разбил у Эдессы римского императора Валериана и пленил его и бo'льшую часть римского войска. При Шапуре I в Иране проводились широкие ирригационные и строительные работы, были основаны новые города.
[165] Динкарт — свод сведений о принципах, обрядах, ритуалах, мифологии, истории и литературе зороастризма. Книга написана в конце IX в. зороастрийским ученым-теологом Адурфарнбагом.
[166] Му‘ин М. Маздайасна ва адабийат-и фарси («Маздайасна и персидская литература»). С. 9—12. Также см.: Кристенсен А. Иран в эпоху Сасанидов / Пер. Рашида Йасими). С. 138.
[167] Кристенсен А. Иран в эпоху Сасанидов. С. 290.
[168] Нафиси С. Тарих-и иджтима‘и-йи Иран. Т. 2. С. 19.
[169] Там же. С. 21. См. также: Кристенсен А. Иран в эпоху Сасанидов. С. 308.
[170] Сохранившиеся в Иране архитектурные памятники эпохи Сасанидов.
[171] Нафиси С. Тарих-и иджтима‘и-йи Иран. С. 27.
[172] Иранская цивилизация (коллектив авторов) / Пер. доктора Бихнама. С. 178.
[173] Там же. С. 178—179.
[174] Захау, Карл Эдуард (1845—1930) — немецкий востоковед, лингвист. Был профессором семитских языков в Вене в 1869—1876 гг., затем в Берлине.
[175] Афраат (Фархад) Иаков (ок. 270—ок. 345) — сирийский христианский писатель и проповедник персидского происхождения, деятельность которого протекала в землях, принадлежавших Иранской империи. После обращения в христианство, он, как предполагают, стал монахом и, может быть, даже епископом.
[176] Кристенсен А. Иран в эпоху Сасанидов. С. 321.
[177] Там же. С. 295.
[178] Кристенсен А. Иран в эпоху Сасанидов. С. 447.
[179] Там же. С. 290.
[180] Иранская цивилизация. С. 28.
[181] Бахрам V (Бахрам Гур) (421—438) — царь из династии Сасанидов, который известен своей жесткой политикой по отношению к христианам и евреям, а также военными действиями против Византии. Впоследствии под именем Бахрам Гур он стал героем многих сказаний и поэм как прославленный охотник на онагров (гур — «дикий осел», отсюда и его прозвище).
[182] Иранская цивилизация. С. 216—218.
[183] Там же. С. 218—219.
[184] Хосров II Парвиз (591—628) — царь Ирана из династии Сасанидов. Присоединил к Ирану восточные и южные провинции Византии.
[185] Бахрам-Чубин (ум. 592) — сасанидский военачальник из рода Михрана. Сверг с престола царя Ормузда IV (589—590 гг.) и объявил себя царем, но Хосров Парвиз с помощью Византии разбил Бахрама Чубина, который бежал к тюркам, где вскоре и умер.
[186] Кристенсен А. Иран в эпоху Сасанидов. С. 266.
[187] Там же. С. 510.
[188] Маркион (II в. н. э.) — основатель раннехристианской секты гностического типа. Был богатым судовладельцем в Понте и, по некоторым свидетельствам, сыном епископа. После 130 г. пришел в Рим и, сделав щедрые пожертвования Римской церкви, стал проповедовать свое учение. Однако его взгляды почти сразу же были признаны еретическими, и Маркиону пришлось выйти из церковного общения. Он основал несколько собственных общин, и в последующие годы секта маркионитов распространилась по всей империи, где продолжала существовать до VII в. Учение Маркиона было докетическим и дуалистическим. Он признавал существование двух богов. Один из них был суровым, ревнивым, но справедливым творцом мира (ветхозаветный Бог), однако Маркион считал его низшим богом (в силу несовершенства материального мира) и на этом основании отвергал еврейские Писания. Другим богом Маркион считал доселе неведомого Бога Любви, о котором возвестил Иисус Христос. Однако ученики Христа, согласно Маркиону, спутали Бога Любви с Творцом-Демиургом, а от иудеохристиан это заблуждение унаследовала и церковь.
[189] Такизаде С. Х. Мани ва дин-и у («Мани и его религия»). С. 28—29.
[190] Там же. С. 36.
[191] Иранская цивилизация. С. 222.
[192] Такизаде С. Х. Мани ва дин-и у («Мани и его религия»). С. 18.
[193] Такизаде С. Х. Мани ва дин-и у («Мани и его религия»). С. 19.
[194] Кристенсен А. Иран в эпоху Сасанидов. С. 225.
[195] Зиндик («еретик») — термин, которым в богословской полемиче­ской литературе обозначали последователей немонотеистических религий, главным образом дуалистов — манихеев, маздакитов, хуррамитов; в более широком смысле — «неверующий в Аллаха», противоположное «верующему» (му'мин).